Книга Прах Барселоны, страница 69 – Джулия Лионе

— Но Тео…

— Пока без старушки обойдемся. Где этот Доменик?

— Все еще здесь, со мной, в больнице. – Джоана нервничала.

— Пока Аурели – единственный, кто может пролить свет на эту историю. К нему приставили санитара?

— Да. Думаешь, его действительно перепутали с Пабло?

— Нет. Они стерли ему воспоминание о пребывании у себя, приучили к атропину и отпустили. Убить его нельзя, потому что он шумный, порядочно наследил. Если бы мы начали расследовать его смерть, вышли бы на старуху раньше.

— Она ведь сама себя обнаружила. Зачем было вытаскивать на свет божий эту капсулу? Говоришь, ей скучно. Но не веришь в это.

— Я боюсь, она почувствовала, что ее могут убрать. Не хочется, чтобы это сделали моими руками.

— …ты слышал?

Он, кажется, отключился, пока его напарница говорила что-то.

— Что, Джоана?

— Я говорю, Доменик обещал провести меня в дом Ромеро.

— Как он узнал о нем?

— Аурели упомянул в своем бессвязном бреде.

Он хотел было сказать: «Осторожнее с ним», но вспомнил, кем являлся этот человек.

— Когда вы туда собрались?

— Сейчас. Он сказал, что ему нужно вернуться в университет. Мы встретимся в парке Гуэля на скамейке у домика Привратника.

Тео оттолкнулся рукой от пола.

— Езжай в комиссариат. И займись делами всех самоубийств за последние пятьдесят лет.

— Что? Тео, нет! – Голос расстроенный.

— Я сказал, в комиссариат. Завтра жду отчета. Гарридо скажи, что придешь.

— Но почему, Тео?

Потому что тебя нужно держать подальше от таких типов.

— Инспектор Морера, задание получено? Марш в комиссариат. – И он отключил связь.

По лицу Тео пробежала болезненная судорога, он сжал кулаки, на ладонях отпечатались красные полумесяцы от ногтей.

Все еще ломит? Уже не так сильно. Врешь. Я привыкаю. Ко всему можно привыкнуть. Зачем было бросать таблетки сейчас, когда у тебя такое сложное дело? Отец Бенито, я превращаюсь в чудовище. Сегодня я угрожал главному инспектору. Шантажировал его. Без таблеток я собой не владею совсем. Кто мне отпустит мои грехи?

Тео поднялся.

Надо идти допросить этого Гарридо.

И отправился в ванную. Не включая свет, подошел к раковине, пустил воду, поднял глаза к старинному в черных пятнах зеркалу. Слева – окно в пол, зарешеченное жалюзи, залитое фонарным светом. На него смотрит незнакомое лицо с тенями от реек, как в старых послевоенных фильмах. Он взял гребень и тщательно расчесал волосы, убрав их со лба. Поправил воротник водолазки.

Закрыл глаза.

Больница, психиатрическое отделение. Очная ставка ничего не дала, Аурели не узнал Гарридо, разыгрывал сцены, будто у него ломка. Ему внушили, что он зависим от ксанакса. Доменик был притворно взволнован: суетился, дрожал. Кастани его хорошо помнил, а Доменик – не узнал. Прошло много лет, он тогда только поступил на службу в «Моссос д’Эскуадра»… Он помнит всех, кого встречал хоть раз. Помнит все – это его проклятие.

Доменик будет ждать в парке Гуэля. Пусть покажет заброшенный дом семьи Ромеро – Каса де Ресуситадо.

Тео спустился вниз, сев в казенную «Альфа-Ромео».

Парк Эусеби Гуэля – холмистое, густо поросшее зеленью пространство в семнадцать гектаров. Тео попал на территорию парка, значительно опоздав – он вот-вот закроется. Но у него был муниципальный пропуск. Близился закат. Часы показывали половину седьмого, толпа туристов уже хлынула от Площади природы к воротам.