Книга Прах Барселоны, страница 68 – Джулия Лионе

Вила, побелевший и слегка шокированный, уставился на его руку.

— Это я сделал в семнадцать. Зубами разодрал. Причем мне санитары связали руки за спиной. Если чего-то хочешь – возможности найдутся.

Он сказал это, встав к полицейскому вплотную, зло выдыхая слова прямо в лицо. Вила слегка отвел голову, не найдя, что ответить.

— У него в подкорку вшита программа умереть. Ты запер его в четырех стенах, это радости не добавляет.

— Я велю его одеть в смирительную рубашку.

— Если ты это сделаешь, я открою всем, что ты держишь на службе психа.

Вила закатил глаза.

— Ему нужен врач, – шипел Тео. – Полноценная медицинская помощь.

— Этот вопрос решается, Кастани. – Вила попытался оттолкнуть его.

— Давай поскорее, а то мне не терпится объявить миру, что в Центральном отделе убийств служит невменяемый. У тебя замечательное семейство, так? Хочешь увидеть, как рушится жизнь жены и дочек, когда тебя попрут со службы? Ты знаешь, за то, что оставил инспектора с эйдетической памятью, который поднял твою статистику до небес, надо иногда платить любезностью. Я не так часто прошу что-то взамен.

И только тогда Вила переговорил с ректором и дал добро, чтобы Аурели отвезли в университетскую клинику. Бывшего студента поместили в одиночную палату психиатрического отделения. Тео потребовал, чтобы к нему приставили санитара, который, не переставая, говорил бы с ним.

— Ему нельзя давать думать, – предостерегал он. – Он должен постоянно отвлекаться.

Тео зашел в прихожую квартиры, которую на время уступила полиции вдова профессора Видаля. Зазвонил телефон – Джоана.

Он откинулся спиной на стену, сполз на пол, нажал кнопку приема.

— Инспектор? – начала она осторожно. – Инспектор Кастани…

— Когда мы не в кабинете Вилы, ты можешь называть меня по имени, Джоана.

— Тео, почему ты уехал?

Он закрыл глаза. Потому что мне было плохо и едва не вывернуло наизнанку там, в больнице. Потому что мне стали мерещиться люди, которых я не должен видеть, потому что я не владел ни своей прославленной памятью, ни собой.

— Я должен пробить Доменика Гарридо по базе, – произнес он ровным тоном. – Доменик – внук ректора Эстеве Пальяреса, кроме того, у него значительное преступное прошлое.

— Что? А почему он – Гарридо, а не Пальярес?

— Пока не могу сказать.

— Тео. Нужно поговорить с той старухой! – затараторила Джоана. – Этот мальчишка… Гарридо, да? Не верю, что у него может быть какое-то преступное прошлое. Он же так трясется над Аурели, ты же видел. Может, ты его с кем-то спутал?

Тео не мог допросить его прямо в больнице, тогда бы пришлось раскрыть себя.

— Тео, он сказал, что шарлатан-гипнотизер знаком с сеньорой Видаль! Гипнотизер существует! Старуха нам наплела с три короба! Где ты? Поехали ее допросим!

— Уже поздно. Я отправил ее к родственникам в Мадрид.

— Что?

— Ты права, она лгала нам. Но не во всем.

— Ты отправил ее в Мадрид?

— Так было нужно. Ее могут убрать. Старушка не умеет держать язык за зубами, ей и скучно, и совестно. С ней будут одни проблемы.

— Она многое знает про Пабло! Она участвовала в его переезде к ней.

— Оставим сеньору Каридад, хорошо? Не хватало, чтобы она дала дубаря, пока мы ее жмем к стенке, – закончил он и отнял телефон от уха, сжав на секунду уши, – в голове страшно гудело.