Книга Прах Барселоны, страница 150 – Джулия Лионе

Доменик упал на колени перед алтарем под чугунной люстрой. Вдруг сорвал с себя пиджак и достал нож. Оставшись по пояс голым, он стал резать руки. В храме, слава богу, никого не было, только Гаэль и Джоана прятались за колоннами.

Делая надрез на предплечье, он бормотал:

— Если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее!^[13]

И тут случилось неожиданное. Такое могло произойти только в подобном месте.

В ухе Джоаны зашуршало, зашипело и раздался надрывный выкрик Тео:

— Джоана, ты с-слышишь? Т-ты еще з-здесь?

Джоана простонала: «да», зажала обеими руками рот, будто ее вот-вот вывернет наизнанку, и помчалась вон из храма. Доменик, кажется, не обратил внимания на шум. Джоане преградила путь толпа туристов, те остановились под аркой и рассматривали полукруглую фреску, слушая гида, вещавшего по-немецки.

Она неслась по ступеням лестницы вниз, зажимая уши, чтобы отрезать внешние шумы, и кричала:

— Тео! Тео, где ты?

— Джоана, с-слушай в-в-внимательно, – проговорил он срывающимся голосом и почему-то заикаясь. – Найди кого-нибудь из п-полицейских… Только не Вилу, только не его. И не Агирре. П-представителя закона, нейтрального. Г-гаэля! Найди ректора, с-сейчас. П-прямо сейчас. Установи слежку. П-проследи за ним до меня. Снимай на камеру! Все снимай. Они меня начали землей з-забрасывать, сегодня, наверное, з-закопают.

Джоана смотрела перед собой, зажав ладонями уши, перед ней распростерся величайший вид на море в закатных лучах солнца, но она видела похороненного заживо Тео, который сквозь толщу сырой земли тянул к ней руки и кричал не своим голосом.

— Где ты, Тео?

— В могиле, на к-кладбище, но в городе ли… не з-знаю.

Стоявший рядом Гаэль не мог ничего слышать, а Тео все твердил:

— П-проследить за ректором, Джоана, проследить за ним, иначе мы ничего не докажем, с меня все с-сорвали, камеры больше нет… Взять с п-поличным. П-пожалуйста, это не должно оста…

И связь оборвалась. Видимо, за десять дней у этого маленького гаджета кончился остаток заряда.

Джоана очнулась от наваждения, когда Гаэль тряс ее за плечи, крича: «Что? Что он сказал?» Джоана, как заводная китайская кукла, повторила слово в слово все, что велел сделать Тео.

Гаэль замер, сжимая ее плечи. Не было ни времени, ни возможностей что-либо успеть. Они в десятках километров от кладбища!

— Нас двое, разделимся, – низким, едва слышным голосом произнес профайлер. – Я поеду на кладбище и буду поджидать похитителей там. Ты ищи ректора.

— Зачем его искать? – вскричала Джоана. – И так понятно, что Тео в склепе Ромеро. Они его похоронят!

— А если мы ошибаемся?

— Я поеду на Монжуик!

— Нет, ты будешь искать ректора, – повысил голос Гаэль. – А я еду туда, жду до утра и вместе с работниками кладбища вскрываю склеп. Если Кастани хочет заплатить за улики собственной жизнью, его дело. Но больше ночи я ему не дам. Вскрываю склеп и подключаю «Моссос».

— Хорошо, – притихла Джоана.

В девятом часу вечера она оббегала пустые этажи университета, прислушиваясь к голосам и заглядывая в открытые аудитории. Ректора нигде не оказалось.

Усталая, оглушенная, с гудящей головой она поплелась к дверям квартиры Пальяреса. Замерев у кнопки звонка, решала, что делать. В голове будто произошло извержение вулкана. От беготни и переживаний она начинала сходить с ума. Именно в таком состоянии человек принимает неверные решения. Палец завис над кнопкой. Что она ему скажет? Поплачет в жилетку? Этому монстру? А тот вколет ей снотворное и тоже отвезет на кладбище? Они держат полицейского в склепе. Это ведь с подачи Вилы. И ее тоже закопают, глазом не моргнув.