Книга Прах Барселоны, страница 146 – Джулия Лионе

Джоана вела «Альфа-Ромео». На последнем перекрестке она закрыла глаза, мягко провела руками по рулю, вспоминая, как Кастани сидел на этом самом месте и они ехали на очередное дело. Неужели его больше нет в живых?

Она заехала на подземную стоянку бизнес-центра. И вот они идут бескрайним коридором в сторону заветного лифта. У стальных дверей по-прежнему стоит охранник в костюме с иголочки, безупречно причесанный и с аккуратной лощеной бородкой.

— Я покажу им свой пропуск, тебе незачем светиться.

Гаэль в черном смокинге на ходу вытащил из нагрудного кармана удостоверение аналитика из отдела убийств. Джоана, одетая в плащ песочного цвета и то же черное платьице, которое на ней было в день встречи с Эстеве Пальяресом, шла следом.

— Я полагаю, сойдет в качестве клубной карты? – проговорил Гаэль и зашел в лифт, едва охранник успел посторониться.

Они взлетели вверх, а когда створки раздвинулись, им предстало нечто совершенно невообразимое. Даже Гаэль был удивлен.

Что обычно ожидают увидеть люди, когда речь заходит о ночных клубах, и что представляла Джоана, когда впервые узнала, что у Доменика есть такой? Сияние флуоресцентных огней, танцующие, прижатые друг к другу тела, громкая музыка, стальные барные стойки, сцена, на которой извиваются полуголые стриптизерши.

Ничего из вышеперечисленного.

Просторный зал в зеркалах и с фресками на библейские сюжеты. С потолка лился мягкий свет, играла фортепьянная музыка. Пальмы в кадках, греческие статуи обнаженных богов и пугливых нимф, белые круглые столы, восседавшая за ними публика – сплошь миллиардеры, яхтсмены, коллекционеры и какие-нибудь министры. Вдали на небольшой сцене – рояль «Фациоли», за ним пожилой музыкант, причем у лифта красовалась афиша, на которой сообщалось, что сегодня играет Бетховена знаменитый барселонский пианист Хосеп Мария Колом.

— Ты был здесь раньше? – шепотом спросила Джоана. Они стояли как вкопанные. К ним приближался официант.

— Да, один раз. И это место выглядело иначе.

Их проводили к столику у стеклянного витража от пола до потолка с видом на море, порт и луну в кучерявых облаках.

— Сеньор Солер, добро пожаловать. – Подошел седовласый мужчина лет пятидесяти – по виду управляющий. Он склонился в галантном поклоне и предложил бутылку красного, добавив, что Доменик Гарридо примет его вскоре, а пока угощает вином, что выбрал для дорогих гостей сам. Им принесли меню и разлили вино по бокалам.

— Как они перед тобой лебезят, – прошептала Джоана. Она сидела, точно шпагу проглотив, оказавшись лицом к пианисту. Ей пришлось тому улыбнуться – музыкант, играя, бросал на нее томные взгляды.

Тут на сцену вышла девушка в ярко-красном платье, струящемся по ее гибкому телу, точно живое. На ней были пуанты, над ухом пурпурная роза, а черные волосы зачесаны назад и блестели, как вороново крыло. Она принялась танцевать какой-то дикий, сумасшедший танец – смесь фламенко и балета. Пианист ей аккомпанировал.

— Увертюра из «Творения Прометея», – с видом знатока проговорил Гаэль, бросил короткий взгляд на девицу и погрузился в изучение меню.

— Откуда ты знаешь?

— Нас – профайлеров – учат некоторым тонкостям богемного мира.

— Да ладно, Гаэль? Шутишь?

— Да я на афише прочел. Ты не заметила? – И он бросил косой взгляд на девушку. – У нее вся спина в порезах.