Книга Усадьба Сфинкса, страница 316 – Константин Образцов

Машенька замотала головой, и одна слеза сорвалась с длинных ресниц и упала на темный переплет старой книги. Сейчас она походила не на Белую Деву, а на маленькую, перепуганную девчонку, которой устроил допрос с пристрастием строгий учитель.

— Дедушка показывал это место только мне, даже папа сюда никогда не спускался и не в курсе про систему запоров. Я точно не знаю, но между ними что-то случилось, еще до моего рождения, и дедушка всегда отзывался о папе не слишком здорово, ну… не так, как отец вообще-то должен бы говорить про сына. Вольдемара дедушка вообще не замечал, но потом родилась я, и все поменялось. Никто не знает, что мне это известно, но именно дедушка специально все сделал так, чтобы мама ушла, уехала от нас подальше и никогда не вернулась, потому что хотел воспитывать меня сам. Мне так не хватает его сейчас…

Она всхлипнула. Я обнял ее и почувствовал, как задрожали ставшие очень хрупкими плечи.

— Меня в детстве поэтому никто не любил, – прошептала Машенька. – Папа был раздосадован, что не оправдал дедушкиных ожиданий, а Вольдемар страшно ревновал и даже один раз пообещал убить…

Теперь уже вздрагивало и тряслось все тоненькое, почти детское тело. Я прижал Машеньку посильнее к себе и сказал:

— Пойдем отсюда, здесь адский холод…

— Поцелуй меня, – шепнула она.

Ее губы были чуть солеными и холодными, будто лед. Мы поцеловались, потом целовались на узкой лестнице, и еще долго, долго не могли оторваться друг от друга у дверей ее девичьих покоев. Мне нужно было уходить: косых взглядов мы не боялись, то оба понимали необходимость сохранения хоть каких-то приличий, о чем не могло быть и речи, если бы кто-то увидел меня выходящим из комнат молодой госпожи, или явись мы вместе на общий завтрак.

Я вернулся к себе и лег спать, а проснулся от звуков какой-то возни в комнате. Я открыл глаза: он сидел на стуле рядом с кроватью и смотрел на меня. Было темно, но его я узнал сразу: черный, прекрасно пошитый костюм, белый треугольник рубашки – я сам, своей же персоной.

— Ну и попали мы с тобой в переделку, дружище, да? – сказал я мне. – Ладно, сумку я нам собрал, самое время валить подобру-поздорову. Вряд ли леди ожидала, что ты демонтируешь и притащишь ей, как металлолом эту адскую машину из подземелья. Она о ней ничего и не знала. Книга с ключами у тебя, ценная информация тоже, так что погнали. У фирсов сейчас двойные дежурства, когда уберем караульного, никто не хватится часа три как минимум. Потом возьмем Rolls Royes фон Зильбера, а еще лучше белый джип его дочери: интуиция нам подсказывает, что его вряд ли досматривают на КПП, а к ее эксцентричным появлениям и отъездам все привыкли, так что есть шанс, что нам просто откроют ворота. Если все пройдет гладко, успеем потеряться раньше, чем в Усадьбе спохватятся и объявят тревогу. Конечно, могут возникнуть сложности, если охрана проявит бдительность и решит проверить салон, и тогда придется перебить там всю смену. Но ты ведь не против? Мне кажется, мы тут засиделись и изрядно закисли. Все, нам пора, вставай, не время разлеживаться!

— Я никуда не поеду, – ответил я.

Я печально вздохнул. Этот вздох мне был хорошо знаком.

— Ты ведь понимаешь, что это она убила Обиду Григорьевну? Та не сдержалась и наговорила твоей пассии разного. Она сделала вид, что уехала, расцеловалась с тобой, а потом попросила водителя высадить ее у ворот, добралась до кладбища и через подземный ход никем не замеченной вернулась в Усадьбу. Ты же чувствовал в ту ночь ее запах, не так ли? Конечно, чувствовал, и помнишь это, не можешь не помнить. Поэтому Дуняша и заголосила про Белую Деву, а Марта ее просто прикрыла, причем ценой собственной жизни. Она же была из «молчаливых». И то, что она натравила псов на несчастного Николая, тоже ведь очевидно? Думаю, он просто попал ей под горячую руку: злилась на папу и брата, а досталось слуге. Для этой публики дело обычное, надо же на ком-то сорвать свою злость. И, конечно, это она почти оторвала голову Петьке: не просто свернула шею, а крутила, вертела, сколько хватило сил. Знаешь, почему ты не стал дальше давить на нее там, в подвале? Не потому ведь, что поверил вот в это ее «ах, я ничего не знаю!», правда? А потому, что ты и так знаешь ответы. Она, может быть, в части образования и культурного развития, так сказать, звездами с неба не блещет, но в остальном абсолютно не дурочка, хоть и не без успеха такой прикидывается. И не может не знать, какими средствами ее дед или кто-то по его поручению выкорчевывал тех, кого считал сорняками в своем личном семейном питомнике. Кстати, дедушка ведь трагически отошел к прочим достойным представителям рода фон Зильберов пять лет назад, не так ли? И кто же сейчас следит за его огородом? Кто снимает информацию с цилиндров Компендиума? Есть идеи? Ты знаешь, что она была тут на выходных, пока ты метался по лестницам и террасам, изнемогая, как водевильный любовник, но предпочла не показываться именно затем, чтобы потом иметь возможность разыгрывать непонимание. Ей требовалось получить информацию, поэтому она, как делала много раз, вышла из автомобиля, не доезжая Усадьбы, добралась до кладбища и воспользовалась подземным ходом. Откуда бы еще она знала, что в кладбищенском домике сейчас так холодно? Судя по всему, пронырливый Петька как-то разузнал, что неприступная юная баронесса проводит ночь одна в домике на болоте, о чем никому неизвестно, и решил, что это счастливый шанс. Вот только ему было неизвестно, что Мария Аристарховна не вполне человек, но ты же давно догадался и об этом?..