Книга Усадьба Сфинкса, страница 286 – Константин Образцов

* * *

Существует неверное мнение, что рыцарь, облаченный в стальной доспех, был неуклюж, неповоротлив, а если падал, то не имел возможности встать без посторонней помощи. Меж тем полный вес классического готического или миланского доспеха составлял всего двадцать пять килограммов, распределенных по телу; современный штурмовик-пехотинец иногда таскает на себе больше. Рыцарь в доспехе легко двигался, приседал и вставал, а некий Жан ле Менгр в полном боевом облачении запросто карабкался на стены по штурмовой лестнице просто ради тренировки. При этом уязвимых мест, кроме узких щелей меж сочленениями разных элементов доспеха, у рыцаря почти не имелось, так что можно сказать, что он был настоящим живым танком своего времени, мощным, быстрым и непробиваемым.

Именно такой танк сейчас высился передо мной в полумраке, появившись из узкого прохода между стеной и штабелями коробок. Отсветы лампы, зажатой в латной перчатке, тускло отражались в серой стали рифленой кирасы, наплечниках и круглых ронделях, прикрывавших подмышки. Лицо было скрыто под опущенным забралом-«гармошкой», мощные ноги в широченных железных сабатонах прочно упирались в каменный пол, а в правой руке покачивалась увесистая алебарда. Это выглядело жутко и неправдоподобно, но в то же время устрашающе органично здесь, в мрачном подвале старинного замка. В какой-то момент мне показалось, будто передо мной просто ожившие латы, в которые вселился какой-нибудь фантастический ископаемый паразит, однако, присмотревшись, я убедился, что превосходный образец максимилиановского доспеха надет на человека, состоящего из крови и весьма внушительной плоти, ростом никак не менее двух метров и весом за полтораста кило. Набедренники едва прикрывали переднюю часть толстых, как бревна, ног, а кираса, туго стянутая ремнями, не сходилась на могучем торсе, оставляя открытыми бока. Из-под шлема в разные стороны торчала жесткая борода. Он поставил лампу на землю, легко, будто сачком для ловли бабочек, взмахнул алебардой и пошел на меня.

— Не припомню, чтобы получал приглашение на фестиваль реконструкторов, – сказал я и тоже поставил свой фонарь на пол. – Наверное, затерялось в прочей корреспонденции.

Я шагнул в круг света, поднял меч и встал в стойку.

У меня было полминуты на то, чтобы найти в каморке с оружием что-то, подходящее случаю. Конечно, лучше всего подошел бы полэкс или кеттенморгенштерн, но и датский двуручный меч, полутораметровый увесистый лом с удлиненной рукоятью, скромно стоявший в углу, был отличной находкой.

Рыцарь приостановился, словно бы сомневаясь, но потом перехватил алебарду и стал обходить меня слева. Я начал кружить в противоположную сторону, держа меч над головой. Он сделал неуверенный выпад; я легко парировал и атаковал, направив острие клинка в щели забрала. Человек в доспехах отпрянул, махнул алебардой и снова принялся обходить меня кругом, тяжело лязгая железными ножищами по камням. Судя по всему, мой визави не ожидал, что я окажусь вооружен, и теперь проводил разведку, прощупывая слабые стороны, но, когда он решит нападать, шансы в схватке с закованным в доспех и вооруженным алебардой врагом будут ничтожны. Я вспомнил Машеньку, звавшую меня героем за то, что однажды мне повезло одолеть в драке вервольфа, и решил, что сгинуть в подвале ее родового гнезда, прибитым каким-то громилой в доспехе XVI века, будет этого звания недостойным.