Книга Усадьба Сфинкса, страница 180 – Константин Образцов

— Ваше сердце свободно?

— Оно пусто.

Она немного подумала.

— Вы добрый?

— Доброта часто является синонимом слабости, и добрым именуют того, у кого не хватает силы и дерзости быть злым.

— Значит, вы злой?

— Я бы сказал, что моя природа не соответствует общепринятым представлениям о добре.

— И все-таки?

Я вновь почувствовал, словно что-то происходит или произошло, яснее объяснить это ощущение не представлялось возможным. Я остановился, Машенька повернулась ко мне; она стояла совсем близко, так что я мог поднять руку и прикоснуться к ней.

— Чего вы хотите, Мария? – спросил я.

У нее на лице вдруг появилось растерянное, беспомощное выражение, глаза заблестели, а взгляд стал беззащитным и каким-то по-детски просящим. Это длилось несколько долгих мгновений, а потом она отвернулась и молча пошла вперед.

Почти до самой Усадьбы мы больше не проронили ни слова. Только у выхода из аллеи Машенька еще раз остановилась, взглянула в небо и произнесла:

— Приближается буря. Вы чувствуете? В воздухе.

Я покачал головой.

— Она придет с моря, – сказала Машенька, и я вновь поразился мгновенно свершающейся в ней перемене: от детской растерянности сейчас не осталось и следа, а голос звучал так, словно она не предсказывала шторм, но его призывала.

В тот вечер я был единственным провожающим юной баронессы фон Зильбер, покидающей Усадьбу Сфинкса. Она уезжала поздно; за несколько минут до отбоя ко мне постучали, я открыл: на пороге стояла Марта. От нее исходил резкий химический запах моющих средств, и в полумраке коридора она выглядела как гостья из мертвецкой.

— Мария Аристарховна зовут, – лаконично сообщила Марта.

Белый автомобиль, как и неделю назад, подали к южной террасе. Мы с Машенькой неспешно сходили вниз по ступеням. Усадьба нависала позади нас каменной глыбой в полнеба; окна были черны и блестели, будто полные слез глаза гигантского паука, и только в Западной башне ярко светилось окно кабинета фон Зильбера.

— Скажите, я высокомерная? – спросила вдруг Машенька.

Я удивился вопросу.

— Один человек сказал мне недавно, что я очень высокомерная, а еще пустышка и ничего из себя не представляю. Как вы думаете, это так?

— Вовсе нет, – заверил я.

Мы подошли к машине. Водитель сидел за рулем, и я открыл дверь.

— Берегите себя этой ночью, – сказала Машенька. – Во время бури в Усадьбе небезопасно.

Она потянулась вперед, как будто хотела обнять на прощание, и я тоже подался навстречу, и то ли темнота ночи стала тому причиной, то ли неловкость движения, то ли случайность, мгновенное совпадение, то ли все вместе разом, но абсолютно неожиданно для меня наши губы встретились и соприкоснулись.

В следующий миг дверца автомобиля захлопнулась и красные фонари замелькали, удаляясь, во мраке. Я повернулся и стал медленно подниматься по лестнице. В голове была пустота, похожая на черное зеркало.

В комнате на подушке меня ждал конверт, пропитанный сладковатым цветочным ароматом. Я начал улыбаться, еще когда раскрывал его, и ничего не мог с этим поделать. Внутри оказался маленький голубоватый цветочек, из тех, что до первого снега продолжают бороться за жизнь среди сухих трав на осенних полях, и записка знакомым, неуверенным, но старательным почерком: «Ты мое приливное воздействие Юпитера». Я опять ощутил тепло, проливающееся на сердце горячим медом, но больше не стал отгонять это чувство.