Книга Усадьба Сфинкса, страница 108 – Константин Образцов

Аристарх Леонидович, в длинном черном бархатном сюртуке с позолоченными позументами и газырями, тревожно метался между холлом первого этажа и Большой гостиной, ожидая гостей и не выпуская из рук громоздкий спутниковый телефон. Филипп, Эльдар, Никита, Лаврентий и Василий Иванович, одетые в одинаковые черные фраки, скучали, прислонившись к стене у входа в Большой Обеденный зал. Мы с Верой расположились напротив; на ней было темно-красное платье со шлейфом, маленькая красная шляпка, приколотая заколками к темным волосам, а в руках большой веер из черно-красных павлиньих перьев. У дверей на террасу стоял долговязый носатый распорядитель бала в криво сидящей на нем фрачной паре. Герасим, покончив с переноской столов, встал рядом с ним, подобный великану в мешковатой серой робе. Гости, похоже, были превосходно знакомы с этикетом, а потому первая машина показалась на северной аллее только в начале девятого. Аспидно-черный GL неспешно объехал фонтан, проскрипел шинами по гравию и остановился у ступеней террасы. Герасим распахнул двери, впустив свежий воздух осеннего вечера. Аристарх Леонидович поспешил выйти навстречу.

— Княжна Юлия Абамелик-Лазарева! – провозгласил распорядитель прекрасно поставленным голосом, эхом отразившимся в пока пустующем зале.

Изумительно худенькая девушка в нежно-розовом платье и массивном серебристом колье на тоненькой белой шейке вошла в двери и на мгновение остановилась. Вместе с ней зашла седоватая тихая женщина в темном платье. Наши воспитанники выпрямились, поклонились и вразнобой щелкнули каблуками. Хрупкая княжна Абамелик-Лазарева развернула пушистый розовый веер, просияла, блеснув очками и брекетами, и прошла в зал.

— Она из Пансиона благородных девиц, где учится Машенька, – сказала Вера. – Фон Зильбер каждый год приглашает гостей оттуда, а еще курсантов Дворянского кадетского корпуса – это что-то вроде нашей Академии, только в Москве, ну и состав воспитанников не такой представительный.

Аристарх Леонидович, напряженно улыбаясь, вернулся на террасу. Сквозь застекленные двери видно было, как у него изо рта вырываются облачка пара. Гости как будто ждали где-то до времени, когда можно подъехать так, чтобы не было слишком рано, и теперь стали прибывать один за другим: на минивэнах и внедорожниках, с машинами сопровождения и без, вместе и порознь. Аристарх Леонидович раскрывал объятия, почтительно жал руки, целовал девичьи пальчики, затянутые в белые лайковые перчатки, а распорядитель громогласно выкрикивал:

— Графиня Дарья Боде-Колычева! Господин Георгий Ледицкий! Госпожа Виолетта Мертваго! Князь Владимир Цукато!

В гостиной образовывались кружки: девушки в персиковых, голубых и сливочно-белых платьях с легкими паланкинами, обмахиваясь веерами, оживленно болтали, иногда принимая к себе в компанию молодых людей в черных фраках или красно-синих мундирах. Появились Дуняша и Марта в праздничных плиссированных платьях с белыми фартуками, обходящие гостей с подносами газировки и соков для кадетов и пансионерок, шампанского с белым вином для взрослых и канапе на хрустящих французских багетах для всех. Кроме слуг и охраны вместе с молодыми господами прибыли и другие гости: с курсантами на большом черном автобусе приехал бравый усатый дядька в сопровождении двух молодых людей, обряженных в ту же стилизованную под военную, красную с синим форму, но еще и с кортиками на боку, а в компании невзрачных сопровождающих в гостиную вошла молодящаяся блондинка с впечатляюще наполненным декольте, гладко причесанными, словно приклеенными к голове волосами и туго натянутой на скулах кожей лица, так щедро смазанной хайлайтером, что на стенах запрыгали блики, подобные солнечным зайчикам. Она была очень невысокой – и на очень высоких каблуках туфель с предсказуемо ярко-красной подошвой.