Книга Метафора, страница 184 – Константин Образцов

— Много их? — спросил Облецкий у Промыслова, который разговаривал с несколькими перепуганными мужиками на подводах, груженных поспешно собранным нехитрым скарбом.

— Говорят, что целая армия движется, но у страха, как говорится, глаза велики.

Супостата решено было встретить на южном берегу Малой Невки, разделяющей естественной водной преградой Каменный и Аптекарский острова, и держать переправу, сколько будет возможно, пока не придет помощь, — или до последней пули и человека. О том, чтобы с двумя дюжинами инвалидов, сколь бравыми бы они ни были, победить отряд отборной шведской пехоты, невозможно было помыслить.

Косматые тучи устрашающе клубились в непроницаемо черном небе, ветер налетал порывами, и к полуночи на город обрушилась настоящая осенняя буря. Деревья по сторонам узкой просеки на Аптекарском острове гудели и гнулись, сорванная листва неслась плотными, влажными облаками, сверху обрушился тяжелый ледяной ливень, и грунт под ногами мгновенно размок, превратившись в топкую грязь, в которой вязли ноги и костыли инвалидов.

— Ничего, ничего, — бормотал капитан, — непогода нам в помощь, шведам тоже сейчас несладко, а им еще через реку переправляться.

Западный ветер нес волны с залива, и Малая Невка, в обычное время спокойная речка, меланхолично текущая среди сонных болот, сейчас словно бы обезумела, вспучилась и накатывала волнами на берега. Облецкий скомандовал окопаться: кое-как, лопатками и штыками, они вырыли небольшую траншею, насыпали вал и набросали поверх него толстый валежник, соорудив подобие редута.

— Держите порох сухим, ребята! — прокричал, перекрывая вой ветра, Облецкий. — Смотреть в оба, слушать меня, не стрелять без команды!

Двадцать восемь человек залегли за редутом. Мокрая глина липла к рукам, дождь потоками лил с полей треуголок, промозглый холод прохватывал до костей, до натянутых нервов, и, когда на другом берегу замелькали огни факелов и фонарей, капитан уже чувствовал, что его начинает колотить крупная дрожь.

Он вытащил подзорную трубу и осторожно приподнялся над бруствером. Шведы шли, не скрываясь и явно не ожидая засады: на свободном от деревьев, пологом берегу Невки из устья широкой просеки появился десяток, другой, третий — они деловито распределялись вдоль реки в ожидании, когда приволокут лодки. Вот и они: крепкие, но легкие шлюпки, идеальные для форсирования нешироких водных преград.

— Приготовиться, — шепнул капитан Промыслову, и команда тихо прошелестела, повторяясь, вдоль редута, и защелкали взводимые курки.

Бить нужно было в момент, когда неприятель начнет спускать шлюпки на воду. До другого берега была примерно сотня саженей; Облецкий смотрел, время от времени стряхивая капли с окуляра подзорной трубы.

Три шлюпки были уже у воды. В них забросили весла, веревки, чтобы ладить удобную переправу, несколько человек ухватились за корму и борта и уперлись, толкая вперед.

— Пали!!!

Грохот выстрелов пронесся вдоль редута. Несколько шведов на другом берегу повалились замертво; один упал в шлюпку, которая вырвалась из рук державших ее солдат, скользнула в бурную воду, бешено закружилась и исчезла во тьме. Две другие им удалось удержать; кто-то тащил раненых под защиту деревьев, несколько пехотинцев, припав на колено, выстрелили одиночными — пули прожужжали над головами, плюхнулись в глину, ударили в мокрое дерево. За редутом раздались победные возгласы.