Книга Метафора, страница 126 – Константин Образцов

— Не прибирались давно тут, — сказал Яцек. — Ты шагай дальше, не бойся.

Он распахнул перед Аркашей дверь первого кабинета; тот вошел и застыл, как будто рыцарь, вдруг узревший Чашу Грааля, раскрыв рот в почти религиозном восторге. Теперь уговаривать было не нужно: очнувшись от мгновения ступора, Аркаша бросился к рабочим столам, растолкав раскатившиеся по полу кресла, быстро взглянул на мониторы, коснулся клавиш, потом метнулся к высоким стальным стеллажам с железными корпусами системных блоков.

— Нет питания?

— Имеется еще один рубильник, подальше. Может быть, он все включает.

Но Аркаша уже не слушал и едва не бегом устремился в другой кабинет, потом в третий, все с тем же выражением потрясения и восторга купца, вошедшего в ворота Голконды. Он ходил между компьютерными столами, пультами, стеллажами с металлическими кейсами и пластиковыми контейнерами и бормотал непонятное на смеси русского и английского:

— Второй «Эппл»… новые «Агаты»… «Ай Би Эм»… вормы… сканеры планшетные… алфавитно-цифровой терминал… мейнфреймы какие! — не видел таких…

— Как думаешь, почем все это можно продать? — поинтересовался Яцек.

— Я не представляю, у кого в принципе хватит денег, чтобы все это купить.

Они проходили от двери к двери; Аркаша заглянул в залы с книгами, кинокамерами, экранами и игрушками, и Шеф заметил, что на смену его восторгу как будто пришла озадаченность.

— Есть идеи, чем тут могли заниматься? — спросил он.

— С таким оборудованием… Чем угодно: единой теорией всего, секвенированием человеческого генома, изучением темной материи. Тем, чем в мире занимаются единицы научных лабораторий.

— А книжки и игрушки зачем?

Аркаша пожал плечами:

— Об этом лучше поговорить с теми, кто тут работал.

Шеф подумал о девяти трупах на морском дне, обмотанных сетью с грузилом, а может быть, сожженных и закопанных где-то в лесу.

— Они ушли. Пойдем, покажу тебе еще кое-кто.

В просторном полукруглом зале за двенадцатой дверью перед большим экраном стояло опустевшее кресло. На пульте поблескивало темное высохшее пятно. Точка на черном стекле белела в окружении тоненьких трещин. Они подошли к пульту, и Шеф нажал на рукоять рубильника. За панорамными окнами вспыхнули прожекторы, ярко осветив пещеру с рядами гигантских цистерн, на которых замигали красные огоньки индикаторов, через несколько секунд сменившись ровным зеленым светом. Включился и замерцал экран, видеокамеры над окном развернулись, уставившись на гостей; через несколько секунд из динамиков в зале, в кабинетах и коридорах затрещало и зашипело, а потом по всему подземелью эхом разнесся звонкий мальчишеский голосок:

— Привет! А вы кто?

…Стрекочет старый киноаппарат, на экране черно-белые кадры документального фильма, извлеченного из жестяной коробки с наклейкой «ОВ — особой важности». Остров Большой Совиный, 1988 год, запуск в эксплуатацию экспериментальной научно-производственной лаборатории по исследованиям в области практического применения тяжелой воды, или D2O, то есть воды, в которой атомы водорода заменены на его изотопы — дейтерий. Камера заглядывает в просторные кабинеты, уставленные новой компьютерной техникой, рядом с которой улыбаются и говорят что-то молодые ученые в белых халатах. Имена не титруются — их нам так и не удалось выяснить, все документы были строго засекречены, а потом уничтожены; кого-то можно узнать: кажется, вот эта миловидная светловолосая женщина лежала в коридоре с черепом, навылет пробитым пулей, а вот этот рослый мужчина с удлиненными волосами сидел, привалившись к стене, с двумя темными пятнами на груди. Библиотеки и видеокамер с игрушками еще не было; сейчас тут стояли только компьютерные терминалы с самыми современными мейнфреймами и восемь огромных резервуаров с тяжелой водой, расположенных в обширной скалистой пещере. На них показывает седой ученый — тот, что потом уронил простреленную голову на клавиши рабочего пульта. Появляется надпись: «Исследование низкоэнергетических ядерных реакций открывает перспективы холодного термоядерного синтеза».