Книга Метафора, страница 124 – Константин Образцов

— Есть в этом месте некое мистическое очарование, не находите? — спросил он, не поворачиваясь и глядя на город.

— Согласна, — ответила Ангелина.

— Не желаете ли сюда переехать? — неожиданно спросил Шеф. — У нас в начале месяца внезапно открылась вакансия ведущей новостей местного телеканала, пришлось срочно искать замену, но я не очень доволен. А вот вы прекрасно бы подошли.

«Вот оно», — подумала Ангелина. Сердце ее забилось; теперь главное — не торопиться.

— Это интересное предложение, — улыбнулась она. — Мы можем обсудить его после интервью.

— Прекрасно! — воскликнул Шеф. — А сейчас, может быть, чай или кофе? Беседа нам предстоит еще долгая, ибо все сказанное до того было только прологом, а впереди еще драма в трех актах.

— Спасибо, кофе будет кстати, — ответила Ангелина, и в тот же миг подле нее оказалась Майя с маленьким металлическим подносом, на котором стоял серебристый кувшинчик с горячей водой и чашка восхитительно ароматного черного кофе. Майя поставила поднос на невысокий столик, который стоял рядом с креслом и которого — Ангелина была в этом уверена! — минуту назад тут не было.

— Магия места, — заметил Шеф.

Он снова сел в кресло и с полуулыбкой наблюдал за ней из-под прищуренных век. Ангелина сделала осторожный глоток — кофе был идеален, точно такой, какой она любила.

— Чертовски хороший кофе, — с чувством сказала она.

— Рад, что вы оценили, — ответил Шеф. — Кстати, как полагаете, почему этот Остров называется Совиным?

— Наверное, тут водится много сов? — предположила Ангелина.

— Лично я за тридцать лет не видел ни одной. Думаю, он называется так, потому что тут все не то, чем кажется.

Итак, акт первый — и в начале него вокруг нас мелькают темные ели ночного леса: это наши герои снова едут из Петербурга к своим новым владениям. На этот раз в экспедицию они отправились на двух машинах: впереди сквозь влажный мрак осенней ночи летел «Гранд Чероки»; Шеф сидел за рулем, молча устремив вперед задумчивый взор, рядом дремал Яцек, а на заднем сиденье, неловко раскинувшись и приоткрыв рот, спал Аркаша Вайсберг, президент акционерного общества «Алфавит». Позади поспевал серый «Форд Скорпио», где Димка Чурилов ехал в компании двух вооруженных бойцов, «пионеров» движения, недавно приехавших откуда-то из глубинки на поиски бандитского счастья: здоровенных, молодых, отвязанных и голодных, с энтузиазмом ухватившихся за возможность охранять на далеком Острове заброшенный завод за пятьсот долларов в месяц.

Осень раскисла, в лобовое стекло лупили тяжелые капли, ветер гнул лес и гудел на все голоса.

Аркашу выхватили из офиса в подсобке коммерческого магазина: Яцек и Димка без лишних слов засунули его в джип, невзирая на неубедительные протесты и обещая все объяснить позже, и только заскочили по пути к нему домой, где он кое-как собрал сумку под встревоженными взглядами мамы и трех младших сестер. Отец в то время отправлял службу, и о нем, пока Аркаша забылся тревожным сном на заднем сиденье джипа, расскажем подробнее. Когда Аркаша родился, папа его был раввином в единственной ленинградской синагоге, но спустя пятнадцать лет внезапно сделался православным и даже получил через некоторое время священный сан. Аркашино детство прошло в чтении свитков Торы с указкой в руке и с заклеенными по субботам электрическими выключателями, а в юности ему приходилось распевать с папой молитвы до и после еды и быть лишенным перспективы хоть раз выспаться по воскресеньям. Трудно сказать, как все это повлияло на характер Аркаши и на то, что случилось впоследствии: может быть, сильно, а может, что и вовсе нет; когда человек оказывается в ситуации экстраординарной, любой шепот из детства может быть принят за глас божий. Впрочем, несмотря на виражи своей духовной жизни, отец Аркаши оставался очень практичным человеком — практичность вообще присуща служителям культа часто куда в большей степени, чем коммерсантам, — и отдал сына не в училище при синагоге, а в лучшую физико-математическую школу города, и вот это уже совершенно точно определило впоследствии его жизненный путь.