Книга В группе риска, страница 69 – Стелла Римингтон

В течение полутора суток после своего прибытия Фарадж Мансур говорил очень мало. Он описал обстоятельства, окружавшие гибель рыбака, и согласился с тем, что у полиции нет особых причин являться в их бунгало. Обо всем остальном он предпочитал помалкивать. С 20:30 до 22:00 в день прибытия он в темноте расхаживал по пляжу. Он ел то, что ставила перед ним женщина, и после каждой трапезы выкуривал по паре сигарет. В положенное время молился.

Однако теперь у него как будто появилось желание поговорить. Свою спутницу он называл Люси, поскольку такое имя значилось в ее водительском удостоверении и других документах; впервые он посмотрел на спутницу пристально, словно наконец признавая ее присутствие. Они вдвоем склонились над обеденным столом в бунгало и рассматривали подробную карту местности. Из предосторожности направление указывали сухими травинками; оба понимали, что палец оставляет едва заметный, но выявляемый жирный след на бумаге.

Дорога за дорогой, перекресток за перекрестком они планировали маршрут. Везде, где можно, выбирали второстепенные дороги. Не проселочные, где каждая проходящая машина становится ярким событием, но слишком малозначимые для того, чтобы вешать там камеры контроля скорости. Дороги, где вряд ли в засаде сидит полиция, ожидая мальчишек, которые гоняют на угнанных машинах, или пьяных водителей.

— Предлагаю припарковаться здесь, – сказала она, – и остаток пути пройти пешком.

— Четыре мили? – Фарадж кивнул.

— Может, и пять. Если поспешим, нам удастся уложиться в пару часов. Первые три мили есть тропа, так что мы не будем выглядеть неуместно.

— А это? Что это такое?

— Водоотводный канал. Там есть мосты, но их нужно разведать.

Фарадж кивнул и пытливо посмотрел на волнистый сельский пейзаж.

— Насколько хороши здесь службы безопасности?

— Мы будем глупцами, если решим, что они не очень хороши.

— Они будут вооружены?

— Да. «Хеклер-Кох» MP5. И полные бронекостюмы.

— Что они будут искать?

— Все необычное. Все или всех, которые не вписываются в обстановку.

— А мы впишемся?

Она покосилась на него, стараясь воспринять его таким, каким его увидят другие. Светлая кожа, афганские черты лица; сразу видно, что он не европеец, но сейчас в Великобритании миллионы граждан неевропейского происхождения. Консервативная стрижка и педантичная аккуратность в одежде указывают на человека, который, по меньшей мере, получил образование в Великобритании, и, возможно, в частной школе. Его английский безупречен; выговор у него классический. Либо он посещал очень крутую школу в Пакистане, либо вращался там в аристократических кругах.

— Да, – кивнула она. – Мы впишемся.

— Хорошо. – Он надел синюю бейсболку с эмблемой «Нью-Йорк Янкиз», которую она купила ему в Кингс-Линн. – Вы ведь знаете здешние края? Мне сказали, вы хорошо ориентируетесь на местности.

— Да. Я не была здесь несколько лет, но вряд ли все сильно изменилось. Карта новая, а все осталось таким же, как я помню.

— И вы не колеблясь сделаете то, что нужно? У вас нет сомнений?

— Я не буду колебаться. У меня нет сомнений.

Фарадж снова кивнул и осторожно сложил карту.

— В «Тахт-и-Сулейман» о вас отзывались очень хорошо. Сказали, что вы никогда не жалуетесь. И самое главное – умеете молчать, когда нужно.