Книга В группе риска, страница 50 – Стелла Римингтон

Фарадж Мансур проснулся, думая, что он еще на море. Он слышал плеск волн, слышал треск, когда «Сюзанна Ханке» взбиралась на очередную волну и бросалась вниз. А потом шум моря как будто утих. Оказалось, что море плещет за окном – небольшим деревянным окном, в котором виднелось серо-стальное небо. Он понял, что море где-то неподалеку, волны шелестят, набегая на галечный пляж, а сам он, полностью одетый, неподвижно лежит на кровати.

Вскоре он сообразил, где находится; в голове замелькали воспоминания о высадке и о стычке в придорожном туалете. Он заново вспомнил нападение, прокрутил его в голове, как фильм, кадр за кадром, и пришел к выводу: в том, что все так обернулось, в конечном счете виноват он сам. Слишком хорошо он сыграл роль испуганного мигранта и не учел продажность и глупость британца. После того как он подпустил его к себе слишком близко, исход стал неизбежен.

Фараджа не слишком беспокоило то, что он убил человека; он равнодушно осмотрел разбитую голову Гантера и решил, что контрольный выстрел не нужен и ему пора двигаться дальше. Но убийство привлечет внимание к этому месту, что плохо. Британские полицейские не дураки; они сразу поймут, что стреляли не из обычного оружия… И начнут действовать.

Похлопав себя по брючному карману, Фарадж убедился, что поднял гильзу с пола. Ненадолго поднес ее к носу, понюхал. Он тщательно выбрал оружие. Объект нападения должен умереть даже в пуленепробиваемом жилете. Когда дойдет до дела, мрачно подумал он, ему пригодятся лишние несколько секунд.

Фарадж опустил ноги на утоптанный пол. Забравшей его девушке он не сказал о том, что убил лодочника, – она наверняка разволнуется, поняв, что полиция вот-вот начнет охотиться на убийцу, а ему нужно, чтобы она была спокойна. Сам он наблюдал за происходящим как бы со стороны. Как странно очутиться на этом холодном, безлюдном берегу, в стране, посетить которую он и думать не думал, но в которой – и насчет этого Фарадж иллюзий не питал – он почти наверняка умрет. Если этому суждено случиться, значит, так должно быть. Черный рюкзак висел там, где он оставил его накануне ночью – над изголовьем. Дешевая ветровка, которую ему дали в Бремерхафене, лежала, сложенная, на стуле рядом с кроватью. Пистолет – на кровати.

Он плохо запомнил, как ехал от стоянки назад, к берегу. Старался не спать, но усталость и последействие адреналина, накрывшего его во время схватки, притупили его чувства. Вдобавок в машине было тепло, и она мягко подпрыгивала на ухабах.

Девушку он почти не разглядел. Один из инструкторов описал ее ему. Тот человек сказал, что в «Тахт-и-Сулейман» ее здорово прессовали, но она не сломалась, как сломалась бы на ее месте почти любая горожанка. Она умна, что является необходимой предпосылкой при военных действиях среди гражданского населения, и обладает храбростью. Однако Фарадж предпочитал пока воздержаться от суждений. Кто угодно может быть храбрым в агрессивной, насыщенной лозунгами атмосфере тренировочного лагеря моджахедов, где приходится больше всего бояться синяков, ссадин и презрения инструкторов. Откровенно говоря, даже идиот способен овладеть основными видами оружия и навыками общения. Самое важное проявляется лишь в действии. Тогда боец заглядывает в свою душу и спрашивает себя: во что я верю по-настоящему? Теперь, когда я призвал к себе смерть, – теперь, когда я чувствую ее холодное дыхание на своем лице, – способен ли я сделать то, что нужно?