Книга Младшая внучка, страница 34 – Дина Зарубина

Кафедру живой природы трясло и колотило.

На фоне всеобщей ненависти раздавались редкие голоса в защиту мага. Огненный краб, например, придумывался, как средство обогрева, света и живые консервы для исследователей пещер, рудокопов, геологов, лесников и пограничников. Спинобрюхи – для прочистки труб и канав ирригационных систем, у них же жесткое оперение с боков, на спине и на брюхе, и плавают они, все время вращаясь. Живые ершики!

А вот как гениальные придумки магистра Абеши попадали в Чародейный лес и другие места, где от них был сплошной вред… Это уж точно не магистр виноват. Подумать страшно, крепость Луангва пятнадцать лет стоит на страже наплыва тварей из леса! А муж у Дженни, оказывается, там служит… Она обмолвилась, что была там, но рассказывать ей нечего, в лес не ходила.

Дженни была очень зла на мужа и сказала, что непременно с ним разведется. Мы с Ирмой не стали спрашивать, из-за чего. Изменил, скорее всего. Она очень резко отозвалась о нем и о ситуации с тварями.

— Мар Абеши тут не при чем, – твердо сказала она. – Из него козла отпущения сделали. У него не коллеги, а завистники и подлецы, не ученики, а предатели и мерзавцы. Продавали его работы фулирцам! Саботажники и вредители. Пять лет у него опыты постоянно не ладились, ни одной стоящей работы не получилось, а он считал это обычным невезением!

По отчетам кафедры, мало кто из тварюшек выживал. Чуть ли не стопроцентная летальность. Магистр и не подозревал, что его подчиненные вытворяли. Списывали животных, как погибших, дорабатывали его проекты, добавляли злостность, агрессивность, ядовитые железы приживляли, когти удлиняли, броню укрепляли. И продавали нашим врагам! А те распространяли, чтоб вызывать прорывы и распылять войска на их ликвидацию. Собирались выпустить разом целую прорву и под шумок убить короля.

Я ужаснулась. Сколько людей пострадало! Это же не один год творилось!

— Дженни, а ты откуда знаешь?

Дженни вздохнула и пробормотала, что магистр Ямбир на очень хорошем счету у королевской семьи, и она очень много слышит сведений, не предназначенных для посторонних ушей.

— Мы никому не скажем, – понятливо кивнула Ирма. – У нас занятий на той кафедре нет.

Занятий нет, а паучиха есть! Очень грустная и одинокая. Днем ей приходилось прятаться от Ирмы, а ночью охотиться. Я бы ее с радостью вернула хозяину, только как это сделать?

Пришлось покрутиться возле кафедры, поулыбаться лаборанту. Он и сказал то, от чего внутренности смерзлись в лед. Мар Абеши уволен. Он жил при академии, в общежитии, у него ни дома теперь нет, ни работы, ни жалованья. Кому интересно, что его выпустили и оправдали? Он черный маг!

Его репутация, как ученого и преподавателя, безнадежно уничтожена. Никто его на работу не примет, ни один университет.

Это было так несправедливо, что у меня слёзы на глаза навернулись.

— Вот, собрали его вещички, в кладовке два саквояжа стоят. Ничего у него больше нет. Он все деньги тратил на реактивы, артефакты и тварей.

— Обидно, наверное, потерять лабораторию и дело своей жизни, – сказала я.

— Это точно. Его теперь разве что золотарем возьмут.

— А вы мне скажете, когда он придет? За вещами?

— Зачем это? – удивился лаборант.

— Он мне книгу давал. Хотела вернуть.

— Дак принесите, я ее в саквояж положу! Ни к чему молоденькой студентке с черным магом общаться.