Книга Калинов мост, страница 90 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

Для Мити верой был пронизан весь мир. Он чувствовал присутствие Господа особенно ярко не в храме и не во время молитвы, а утром, когда выходил во двор и ощущал на лице лучики солнца. Бог – это красногрудый снегирь, который прыгает по окошку. Клейкий запах раскрывшихся почек на старом платане. Тенистая полянка земляники в голодный год, о которой не знают старшие братья по вере.

Митенька остановился, когда между деревьями показалась желтая ленточка. Издалека он различил машину: «бобик» с погашенными мигалками стоял у белой беседки. Рядом курил незнакомый тщедушный милиционер в голубой рубашке.

Подвальное окно, которое вело в склеп с замурованными фашистами, оказалось заколочено досками. К счастью, Митя, еще в первый день облазивший руины, знал другой ход – под барельефом с птицами. Этот путь никем не охранялся и не просматривался из беседки. Вынуть несколько шатающихся кирпичей – и даже крупный взрослый человек легко пролезет туда. Не рискнув подбираться ближе, Митя повернул назад.

Возвращаясь, он не стал искать брод, а нырнул в реку сразу, как лягушка. Плыть в заболоченной воде оказалось сложно, словно в киселе. Оказавшись на другом берегу, Митенька всунул в ботинки грязные босые ноги, выжал волосы и так же тихо, стараясь не трещать кустами, пошел по тропинке. Уже поднимаясь на бугор, он услышал голоса.

— Вы смеетесь? – шипел Филипп. – Он не подходит! Да будь он хоть трижды ваш воспитанник!

— Другого человека для тебя я найти не смог, – отвечал ему Учитель.

Они спорили вполголоса, но Митенька все равно различал каждое слово. Он остановился, навострив уши.

— Мы же договаривались! – Филипп шумно вздохнул. – Вы знали, что мне нужен не пятнадцатилетний пацан!

— Тогда возьмите кого-то другого из собранной вами команды.

— Как будто это так просто!

Митя прикусил щеку до боли, чтобы сдержаться и промолчать. Что это значит? Разве он плохо справляется? Почему и Филипп, и Учитель считают, что он не подойдет? Неужели его сомнений во время разговора в поле оказалось достаточно, чтобы его роль в победе над злым духом отдали кому-то другому?

Голоса стихли. Митя еще какое-то время стоял на месте, напрягая слух, но разговор, очевидно, был закончен. Только шумела вдали река и звенели стрекозы. Одежда, быстро высохшая на солнце, совсем задеревенела и теперь сковывала движения. Тогда Митенька полез на бугор дальше, нарочно громко ломая кусты. В груди было горячо и клокотало от обиды.

Митя не понимал, как вышло, что его сочли недостойным. Разве мало он сделал, чтобы заслужить доверие Учителя? Неужели он недостаточно старался в истории с особняком Зарецких? Или его подвели сомнения? Наставник всегда читал его разум, будто открытую книгу.

Митя привык доверять Учителю, но были вещи, которые заставляли его колебаться. Они, как насыпанные в постель крошки хлеба, мешали спать, кололи, заставляли ворочаться. Митя не любил думать об этом, но мысли сами собой лезли в голову.

Например, иногда Учитель заставлял лгать. Митя должен был называть себя другим именем, а наставника – дедушкой. Это было дурно. От постоянной лжи собственные слова и даже мысли начинали казаться Митеньке скользкими и липкими. Но он продолжал врать, потому что Учитель говорил, что так нужно.