Книга Калинов мост, страница 89 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

— Подумай хорошо, – смягчился Учитель. – И над моими словами, и над притчей. Время еще есть.

Там, где заканчивалось поле и начиналась полоса деревьев, их встретил Филипп. Златовласый, в светлых брюках и ослепительно-белой рубашке, он был заметен, как солнце на восходе. Филипп сидел прямо на траве, подстелив пиджак, и жевал былинку. За его спиной, кое-как укрытая сломанными ветками, стояла черная иномарка. Две колеи от колес рассекали поле.

— Долго вы, – проворчал он.

Филипп нервно взъерошил волосы, в которых запутались зонтики одуванчика.

— Приезжать на машине неосмотрительно, – заметил Учитель.

— А что, я должен был тащиться пешком? – фыркнул Филипп. – Черт! Теперь, когда в усадьбе нашли скелеты времен Второй мировой, нас туда не пустят на пушечный выстрел. Уже, говорят, пригласили археологов и журналистов. А так все хорошо начиналось!

Сердясь, он ударил кулаком по земле. Митя потупился, невольно чувствуя вину за то, что наткнулся на злополучные кости.

— Вчера мы нашли путь со стороны парка, – пояснил для него Учитель. – Но придется перейти реку вброд и полазать по кустам. Мне это не по возрасту, Филиппу Генриховичу не по статусу.

— Это я запросто! – понял намек Митенька.

— Тогда посмотри, как охраняется поместье, есть ли пути внутрь, и возвращайся, – напутствовал Учитель. – Храни тебя Господь.

Напоследок он быстро осенил Митю крестным знамением, поочередно коснувшись лба, груди и обоих плеч. Пальцы у него все еще были перепачканы в пыльце клевера.

Тропинка петляла между деревьев, обманывая и грозя завести в яму. Перебравшись через рыжую спину бугра, заросшего сухой травой, Митенька спустился к реке. Темная гладь воды давно подернулась ряской, как зарастает плесенью долго простоявшее в погребе варенье. Запах тины ударил в ноздри. В камышах раздались всплески и кваканье.

Митя разулся, спрятал ботинки в зарослях дикой калины и босиком пошел вдоль берега. Нагретый за день песок обжигал пятки. Оводы вились над головой, норовя сесть на ухо. Там, где река казалась мельче, Митенька решился перейти вброд. Из-за ряски дно почти не просматривалось, поэтому в какой-то момент, оступившись, он провалился сразу по грудь. На другой берег он выбрался мокрый и весь перемазанный тиной, будто кикимора.

Здесь начинался парк. Дальше идти пришлось осторожнее, чтобы не привлечь внимание нежелательных свидетелей ни шагами, ни треском кустов.

Митя шел, припадая к замшелым стволам, и все думал о словах Учителя. В храме он удивлялся, глядя на фреску, где Господь представал в грозовых тучах, с гневно пылающими очами. Для него Бог был другим – милосердным и добрым. В благодати своей Он подарил людям прекрасный мир, полный цветов и трав, зверей и птиц, и дал волю, чтобы этим управлять. Он не грозил своим детям страданиями и не судил их, а жалел каждого, даже самого паршивого. Бог заменял для Мити понимающего, заботливого отца, которого ему всегда не хватало. С детства, стоя на коленках в холодной келье после немудреной молитвы, он чувствовал себя легче, стоило открыть очам Господа свои горести и еще мелкие, детские прегрешения.

Разве может Бог хотеть, чтобы кто-то жертвовал собой? Разве в этом Его замысел? Он дал людям глаза, чтобы смотреть на красоту, уши, чтобы слышать прекрасное, и жизнь, чтобы радоваться. Можно ли отдать это добровольно?