Книга Калинов мост, страница 8 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

Сонечке исполнилось в ту весну восемнадцать лет. К ней уже посватался жених. Молодой граф с красивым лицом и маленькими беспокойными руками наносил визиты в Заречье так часто, как позволяли приличия. Соня рисовала в альбоме его инициалы, обводя сердцем любимые буквы, и придумывала имена их будущим детям и борзым собакам.

Ксении минуло семнадцать. Она была худа, черноглаза и слишком высока для девицы. Сестра ласково звала ее «пальмой» и «жирафой». В семье шутили, что, если младшая дочка продолжит расти, крышу дома придется прорубить под ее шею.

Несмотря на рост, бойкая, острая на язык Ксения нравилась свету. Когда князь Зарецкий выезжал на приемы с дочерьми, вокруг его младшей всегда увивались безусые подпоручики и прожигающие наследство поэты. Ксения танцевала с ними до боли в ногах, но никому не отвечала благосклонностью.

В ночь на 20 апреля младшая дочь князя Зарецкого зачем-то вышла из спальни, не разбудив слуг. Весна стояла холодная, но Ксения набросила на плечи всего лишь тонкую накидку. Вышла в дремлющий туманный парк. Сама, ее не вели насильно, иначе в доме остались бы следы борьбы. Подошла к пристани. Затем свернула с тропы на мягкий ковер прошлогодней листвы и исчезла.

Ксения не была влюблена – сестра знала бы об этом. Не увлекалась марксистскими идеями. Не читала дурных романов, после которых юные девушки решают топиться. Интересовалась спиритизмом, но не более, чем все в ее возрасте. Княжна не бежала из родного дома: будь так, она хотя бы взяла драгоценности на первое время и накинула теплую шаль. Накануне она не выглядела напуганной, с аппетитом ела и много смеялась. Однако холодной апрельской ночью какая-то темная воля вытолкнула ее из постели, заставила покинуть особняк и навсегда затеряться среди вековых дубов родного парка.

Митя громко зааплодировал. По нему не понять было, восхищен он историей или просто кривляется.

— Вы действительно хороший рассказчик, Фил, – похвалила Инга. – Я почти поверила, что вы призрак, который сам когда-то гулял с сестрами по старому парку.

Юра только поморщился. Студента-историка сложно впечатлить старыми сказками. Наниматель казался слишком театральным, его улыбка – искусственной, а взгляд – холодным.

— Благодарю вас, сударыня. – Филипп отвесил шутливый поклон. – Увы, я абсолютно материален. Мой секрет в том, что я слышал историю из первых уст. Итак, младшая сестра исчезла, а потом наступила осень девятьсот семнадцатого. В Петрограде к власти пришли большевики, и Зарецкие оказались в эмиграции. Поместье передавали из рук в руки. Софья же благополучно дожила до наших дней, хотя ее помолвка расстроилась. Замуж она так и не вышла. Ее состояние было вложено в иностранные бумаги, а потому не сгинуло, а приумножилось. Эту историю я слышал от нее самой. Воспоминания о сестре тяготят ее до сих пор и не дают спокойно отойти в мир иной…

Тут Филипп сделал артистическую паузу, окинув взглядом всех присутствующих.

— Как я уже сказал, согласно завещанию, все немалое имущество Софьи Зарецкой отойдет тому, кто сможет найти ее сестру и предоставит правдивую историю судьбы Ксении, – закончил он.

— И вы хотите, чтобы мы нашли для вас столетний труп? – спросил Егор. В его голосе прозвучало неодобрение.

Юра посмотрел на черные провалы окон поместья, похожие на пустые глазницы черепа. В воцарившейся на миг тишине явственно прозвучал тонкий звон, словно кто-то, ходящий внутри дома, задел одну из веревочек.