Книга Калинов мост, страница 10 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

— Сейчас, – заторопилась княжна.

Завернув шкатулку в отрез дубленой кожи, она скорым шагом пошла к реке. Не дойдя до воды десяток шагов, свернула на неприметную тропку и продолжила путь вдоль берега, углубляясь в парк. Казалось, ей не мешали ни косой осенний дождь, ни промозглый ветер. Софья остановилась, только дойдя до старого дуба, под корнями которого чернела яма. К замшелому стволу была прислонена испачканная землей лопата.

— Прощай, Ксения. Прощай, сестра. Расставаясь навсегда, прощаю тебе все зло, что ты мне причинила, и ты прости меня, – сказала девушка дрожащим голосом.

Она встала на колени и осторожно опустила свою ношу в яму.

Как только ее пальцы разжались, картинка начала размываться. Юра почувствовал запах кофе и шампанского, услышал голоса. Последним, что он успел увидеть, стал вензель С и К, ножом вырезанный на коре дуба, а потом видение оборвалось.

Снова девяносто восьмой, лето. Жарко, тянет болотной водой, в воздухе звенят стрекозы. У него в руках старый медальон с пожелтевшими фотографиями.

— По словам Софьи Аркадьевны, кулоны были парные и они с сестрой не расставались с ними. Второй пропал вместе с Ксенией, – сказал Филипп.

Юра аккуратно опустил медальон на середину стола. Какое-то время желание поделиться видением боролось в нем с осторожностью. Можно ли доверять странной компании, которую собрал Фил? Юра решил, что пока не станет торопиться с откровениями. Лучше он улучит момент, пойдет в парк один и отыщет дерево с вырезанными на коре инициалами сестер.

— Давайте осмотрим дом, – предложил Егор. – Я понимаю, что от времен, когда здесь жили Софья и Ксения, мало что осталось, но мне нравится видеть место работы своими глазами.

— Я как раз хотел предложить вам небольшую экскурсию, – оживился Филипп. – Я навел некоторые справки о прошлом усадьбы. Позвольте мне быть вашим гидом!

Толстые доски, которыми был крест-накрест заколочен вход в особняк, держались на честном слове. От первого же рывка они отскочили вместе с огромными ржавыми гвоздями. Аккуратно поставив их у стены, Егор широким плечом надавил на двери. Они неожиданно легко открылись, петли даже не скрипнули. Один за другим охотники на призраков вошли под сумрачные своды.

Окна первого этажа были наполовину заложены кирпичом и заколочены досками. Летнее солнце осветило остатки разбитого стеклянного шкафа-витрины. Фанерные стенды, небрежно сваленные у исписанных ругательствами стен, разбухли от сырости. На некоторых щитах уцелели фотографии: с потускневших карточек смотрели улыбающиеся или нарочито серьезные пионеры. От стены до стены провисала веревка, увешанная разным хламом. Кровавой каплей алел на ней истрепанный красный галстук.

— Во времена Зарецких это был курительный салон. Дверь, через которую мы вошли, раньше вела во внутренний двор особняка. Потом лестница к пристани обрушилась, этот вход стал основным, а здесь устроили пионерскую комнату, – пояснил Филипп. – Ступайте осторожно, тут везде битое стекло.

— Правда, что первый этаж поместья похоронен под землей? – спросила Инга.

— Это всего лишь романтическая легенда, – развел руками Филипп. – Под домом действительно есть обширные погреба, кухня, хозяйственные помещения. Граф Аркадий Зарецкий провел большие работы по ремонту и реконструкции поместья, а каменщики, набранные из простых крестьян Заречного поселка, никогда не видели таких подвалов. Вот и пустили легенду в народ.