Онлайн книга «Калинов мост»
|
— Сейчас особняк, к сожалению, умирает в полной разрухе, – посетовал Козоедов. – Дома живут, пока они нужны людям. Он обмакнул печенье в дымящуюся кружку чая. Видимо, зубы уже подводили его. — Это, конечно, не в один день случилось. – Старик переплел сухие пальцы. – После революции, в девятнадцатом году, здание занял волостной исполком. Барские комоды и кровати с балдахинами выбросили вон, вместо этого натащили конторских столов и стульев. В шкафах красного дерева вместо классиков в дорогих переплетах поселились картонные папки с бумажными завязками… Вы ешьте варенье, не стесняйтесь! Егор сделал бутерброд с белым хлебом. Оказалось действительно вкусно. Сладость крыжовника разлилась во рту, запахло душистым садом и солнечным летом. — Потом – война, – продолжал Сидор Лукич. – Захватчики оставили Зарецк зимой сорок третьего, и здание простояло пустым до пятидесятых. Потом в нем сделали ремонт, организовали одновременно краеведческий музей, библиотеку и дворец пионеров. Можно сказать, усадьба обрела вторую молодость. И прослужила людям до восьмидесятых годов. — Почему особняк закрыли? – спросил Юра. – Я слышал, там был несчастный случай? Егору оставалось только мысленно поаплодировать. Он бы не смог облечь в тактичную форму деревенские бредни об отрезанной голове какого-то партработника. Оказавшись в родной стихии книг, бумаг и экспонатов, студент-историк чувствовал себя как рыба в воде. Павла, цедя чай маленькими глотками, слушала настороженно, Инга скучала, Митя уплетал варенье. — Здание усадьбы признали аварийным, – рассказывал Сидор Лукич, подливая гостям чая. – Стены там каменные, они бы еще сто лет простояли, но крыша и перекрытия начали гнить. А что до несчастного случая… Какое-то время он молчал, пожевывая сухими губами. Взгляд темных глаз под набрякшими веками вновь стал цепким и жестким. — Убийство там произошло, – наконец сказал он с неохотой. – Бытовая ссора. Библиотекарша зарезала одного из постоянных читателей. Говорили, из ревности. Это в середине семидесятых было, а здание закрыли только в восьмидесятые. Пионеров, библиотеку, музей распихали кого куда. — У Зарецких был семейный архив? – продолжал допытываться Юра. – Документы, письма, дневники? Он уцелел? — Архив был, – кивнул Козоедов. – Его остатки, пережившие революцию и Великую Отечественную войну, хранились в библиотеке, в особом фонде. А потом с ним случилось несчастье. — Пожар? — Переезд. – Козоедов невесело усмехнулся. – Если угодно, я все покажу. Вы сами увидите, когда будете в нем работать. Отставив чашку в сторону, он поднялся из-за стола и снова поманил гостей костлявой лапкой. За ним по стене тянулась длинная тень – в отличие от хозяина, прямая и стройная. Увидев своими глазами архив краеведческого музея, Егор тихонько присвистнул: комната была просто завалена бумагами. Даже оценить ее размеры оказалось трудно, потому что из-за гор макулатуры не видно стало стен. Гималаи картонных папок, Монбланы толстенных гроссбухов, Альпы пожелтевших документов, перевязанных бечевками. Все это бюрократическое великолепие громоздилось до потолка, образуя хребты и перевалы, припорошенные слоем пыли, словно снегом. — Здесь вся документация учреждений, существовавших в поместье за восемьдесят с лишним лет, – гордо произнес Козоедов. – Ни одна бумажка не пропала! |