Книга Калинов мост, страница 118 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

В груди Юры дрожала, рискуя оборваться, натянутая струна. Мысли стали лихорадочными и неповоротливыми, как в бреду. Егор смотрел на Филиппа исподлобья, прижимая Ингу к себе и плечом закрывая ее от дула пистолета. Парик свалился с рыжей головы и теперь лежал на ступенях. Пряди черных волос казались щупальцами скользкой твари. Кудри Инги горели теплым, живым пламенем в лучах закатного солнца.

— Продолжайте ритуал! – рявкнул Филипп.

Пистолет в его руках дрожал. Все понимали: одно неверное движение – и грянет выстрел. На лицах Софьи Аркадьевны и Сидора Лукича проступило одинаковое удивление, на миг сделавшее их похожими.

Учитель торжественно кивнул, медленно обходя по кругу Егора с Ингой. Воздух задрожал от монотонного речитатива.

— Се пяди положил еси дни мои, и состав мой яко ничтожен пред тобой…

Пальцы Учителя скользнули в полотняный мешок на поясе. Он вынул горсть речного песка.

— Обаче всякая суета всяк человек живый… – продолжал бормотать он.

Учитель рассыпал песок вокруг, словно швырял горсть земли в могилу, хороня Ингу и Егора. Вторя ему, из слепых окон усадьбы раздался стеклянный и металлический перезвон. Казалось, одновременно закачались бесчисленные нити.

Крупный черный ворон, расправив крылья, бесшумно спустился с неба и уселся на фронтоне усадьбы. Вцепившись когтями в птичий барельеф, он молчаливым свидетелем наблюдал за ритуалом. Юра застыл, боясь шевельнуться и случайным жестом спровоцировать Филиппа на выстрел. Нужно было придумать что-то умное. Им срочно требовался хороший ход.

— Нет! Неправильно! – раздался отчаянный вопль. – Не причиняй им вред!

Кричал Митенька. Подхватив с земли фрагмент барельефа, он завернул его в рукав пальто и пошел на собственного Учителя. Худой подросток с тонкой шеей, он не выглядел сейчас опасным и угрожающим. Сутулые плечи дрожали. Николай Викторович отмахнулся от воспитанника, как от надоедливой мошки. Губы исказила презрительная ухмылка.

«Митя, дурак! – успел подумать Юра. – Филипп же выстрелит, он правда может выстрелить…»

Митенька бросился на Учителя, сбивая его с ног. Они вместе покатились по ступеням, размазывая кровавые знаки и черный круг земли. Пистолет заплясал в дрожащих руках Филиппа: он все никак не мог прицелиться. Егор удобнее перехватил Ингу, явно готовясь бежать. Огненная голова безвольно свесилась с его сильного плеча.

Звон нитей не унимался. Казалось, в доме бьется, дергая за веревочки, обезумевшая марионетка. Софья вскрикнула, Козоедов спрятал ее горбатым плечом, не позволяя смотреть.

Митя, тяжело дыша, откатился в сторону. На его пальто была кровь, но чужая: в багровых контурах угадывались смазанные каббалистические знаки. Его Учитель остался лежать неподвижно. Филипп глухо застонал, переводя пистолет с Мити на Егора и обратно.

Налетевший порыв ветра подхватил рассыпанный песок и швырнул в лица людям на лестнице, заставляя зажмуриться. Юра рукавом протер слезящиеся глаза. Проморгавшись, он увидел, что Филипп задергался, словно его тянули за нити в разные стороны, а потом упал на колени. Солнце село, пропали и тени. В сумраке златовласый человек казался бесплотным призраком. Несколько мгновений тело Филиппа сотрясала дрожь. Когда конвульсии прекратились, он поднял голову. Взгляд был пустым.