Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 62 – Есения Серафим

В этот самый двусмысленный момент дубовая дверь распахнулась.

На пороге застыл Рейнгольд Лёвенвольде. Его ехидство на сей раз балансировало на грани открытого оскорбления. Его серо-голубые глаза хищно сощурились, застав запыхавшуюся, растрёпанную Риту у самого входа. Он явно истолковал эту сцену с поцелуем по-своему.

— О, прошу прощения, Мария Дмитриевна, что прерываю ваши столь... бурные утренние досуги, — вкрадчиво версальским проносом произнёс граф, его тонкие губы тронула циничная ухмылка. — Смотрю, у вас весьма непритязательный вкус. Впрочем, я прибыл по делу.

Рита мысленно застонала, проклиная себя за то, что умудрилась оказаться в столь глупой ситуации. А ещё это идиотское поведение её собственного тела — отчётливо чувствовала бешеное сердцебиение, щёки пылали пунцовым румянцем.

— Зачем вы здесь, граф? — сквозь зубы процедила она, силой возвращая ледяной тон.

— Её величество Екатерина Алексеевна изволит немедленно видеть вас в своих покоях, — Лёвенвольде вежливо, но подчёркнуто холодно склонил голову. — Нам велено лично сопроводить вас. На сборы вам дают ровно десять минут, княжна. Государыня не любит ждать.

В голове у Риты мгновенно закрутились лихорадочные мысли. Ей нужно было спешно привести себя в порядок, но самое главное, ей необходимо было тайно незаметно от камергера упаковать и забрать с собой заготовленные в аптеке сухие травы. Идти предстояло в другое крыло этого же огромного дворца, но под таким конвоем даже короткий переход по коридорам превращался в опасную шпионскую операцию.

Покои государыни встретили Риту тяжёлым полумраком и удушливым, приторным запахом уксуса.

Екатерина Алексеевна выглядела ещё хуже, чем на балу. Она сидела в глубоком кресле у самого окна, совсем оплывшая. Её дыхание было хриплым и прерывистым.

Рейнгольд Лёвенвольде вальяжно шагнул вперёд. С безупречным придворным лоском он склонился перед императрицей, бережно перехватил её ладонь и запечатлел на ней долгий поцелуй. После чего выпрямился, бросил на Риту проницательный взгляд и бесшумно покинул покои.

В самый момент этого поцелуя у Риты внутри всё судорожно сжалось. В груди разлилось едкое, неприятное жжение, а к горлу внезапно подкатила иррациональная ревность. Она мысленно тут же одёрнула себя, разозлившись на собственную глупость.

«Да что со мной такое? С ума сошла? Ревновать его к умирающей царице? Завязывай с этой паникой и бери себя в руки. Здесь нужно хладнокровно всё рассчитать, а не дамский роман устраивать».

Стоило тяжёлой дубовой двери захлопнуться за камергером, как в комнате воцарилась звенящая тишина. Рита удивлённо огляделась. Её искренне поразило, что их оставили с Екатериной наедине, без надзора статс-дам или людей Меншикова.

Императрица медленно приоткрыла затуманенные очи. В её взгляде не было и капли тепла, лишь холодное высокомерие женщины, которая годами видела в Марии Кантемир опасную тень своего покойного мужа. Екатерина пренебрежительно повела отекшей рукой, подзывая её ближе.

— Нам ведомо, Мария, какую глупость ты давеча изволила выказывать на балу, — высокомерно произнесла императрица. — Всё о Петруше хлопочешь? Забыла, чьё место в этих палатах занимаешь? Или надеешься латынью своей новую смуту при дворе посеять? С какими мыслями ты в кабинет к наследнику ходишь, Кантемир?