Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 61 – Есения Серафим

Рита расплатилась золотом, бережно прижала к груди коробки и, не оглядываясь, вышла. Акулина семенила следом. За спиной остался слуга Долгорукова, который уносил склянки с ядовитой ртутной каломелью. Контраст ударил по нервам: ртуть против её сбора, разрушение против попытки спасти.

Тяжёлая карета надсадно заскрипела, увозя их к Зимнему. За мутными окнами мелькали грязные переулки, но Рита не смотрела наружу. Она баюкала на коленях кульки с лекарствами и раскладывала план на сухие, жёсткие пункты.

«Первое — не обвинять, а предложить спасение. Войти к Ивану не как судья, а как единственный, кто знает, как остановить гниение. Показать ему этот сбор и сказать прямо: “Твои лекари убивают тебя ртутью. Я могу это остановить — но на моих условиях”.

Второе — жёсткий протокол. Жаркая баня, литры горького отвара, дикий, очищающий жар. Никаких компромиссов».

После аптечного променада в Немецкую слободу прошло несколько дней. Во дворце воцарилось обманчивое, тягучее затишье. Ни встреч с Лёвенвольде в полумраке переходов, ни срочных вызовов к Данилычу. Даже Иван Долгоруков перестал наскакивать на учебный кабинет.

Рита использовала этот штиль с максимальной выгодой. С Натальей Алексеевной они подолгу сидели в тихой анфиладе, пахнущей полынью, разбирая язык веера и правильные реверансы. С Петром Алексеевичем Рита теперь занималась через игры с оловянными полками маршала Вобана —цесаревич всерьёз увлёкся чертежами и больше не рвался на псарни.

И вот сегодня, сразу после завтрака, хрупкий мир рухнул.

В покои без стука ввалился Сербан. Яркий кафтан расстёгнут, в тёмных глазах — опасный кутёжный огонёк. На ходу крутя пустую табакерку, он по-хозяйски взгромоздился на край лакированного столика, будто и не замечая испуганного вздоха Акулины у печи.

— Ну здравствуй, сестрица Мария Дмитриевна, — протянул он заносчиво, глядя сверху вниз. — Мне срочно нужны деньги. На игру. И немало. Так что не скупись, открывай сундуки.

Рита выпрямилась, упрямо вскинув подбородок. Лёгкой покорности, которой он ждал, не будет.

— Ты не получишь ни единого алтына, Сербан, — отрезала она, чётко выдерживая дистанцию. — Твои карточные долги не моя забота. Покинь покои.

Брат расхохотался — оскорбительно, нарочито громко — и лениво соскочил со стола. Лицо мгновенно переменилось, из развязного стало хищным. В голосе прорезался лёд.

— Стало быть, заупрямилась? А ведь я знаю одну тайну, Мария. Ту самую, что вы с Антиохом так старательно прячете от здешних ищеек. Шепну словечко Меншикову — и твои чертежи фортеций мигом обернутся сибирскими кандалами.

У Риты внутри всё перевернулось. По телу мгновенно прокатилась волна адреналина, заставив сердце бешено заколотиться. Сербан, заметив её мимолётную бледность и дрогнувшие пальцы, упрямо оскалился.

Понимая, что он не отступит, Рита стремительно подошла к ларю, достала кошель и вынужденно отсыпала на стол немного золотых монет.

— Забирай и говори, — потребовала она. — О чём конкретно ты ведаешь? Что за чушь ты несёшь, Сербан?

Сербан с кошачьей ловкостью сгрёб золото и ехидно прищурился. Намеренно удерживая дистанцию, он сделал широкий шаг назад, по направлению к выходу. Уже у самых дверей он нагло послал ей воздушный поцелуй и мгновенно сбежал, юркнув за тяжёлую портьеру прихожей.