Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 214 – Есения Серафим

— Не время второпях решать такие вопросы, Иван, извольте замолчать и немедля одеваться! — жёстко прикрикнула на него Маргарита, сердито сбрасывая его руки и натягивая платье прямо через голову. Она понимала, что Ивана нужно убирать из комнат сию же секунду.

Сербан зло, горько рассмеялся, снова вскидывая оружие.

— Да ты не успеешь даже заикнуться об этом, как нас всех уничтожат! Машка, какая же ты глупая стала от своей любови...

Брат заставил себя опустить шпагу, но перед тем как сделать шаг в сторону, он кинул на Риту суровый, тяжёлый взгляд и разочарованно покачал головой.

— Мне казалось, ты плетёшь какую-то важную интригу при дворе... думал, ты умнее всех нас. А ты оказалась...

— Ну что?! — зло бросила Рита, и её глаза потемнели от обиды. — Я тоже хочу утех, Сербан! Ты не слишком-то волновался о репутациях и уставах, когда нынче ночью имел натальину фрейлину, хотя она ещё почти ребёнок!

Сербан от такого хлёсткого напоминания мгновенно пошёл багровыми пятнами. Он сцепил зубы так, что желваки заходили под кожей, и яростно выплюнул:

— Дура! Я — мужчина!

Брат резко обернулся к окну и пинком швырнул Долгорукову его кюлоты и мундир.

— Одевайся, фаворит. Через двери нельзя, там патрули. Пойдёшь через окно.

Ситуация обострялась тем, что на улице стоял лютый, морозный февраль. Сербан рывком распахнул створку, и в спальню ворвался ураганный, ледяной ветер, взметнув полы бордового шёлка. Иван, на ходу натягивая ботфорты и застёгивая кафтан на голое тело, бросил на Риту последний, полный отчаянной любви взгляд, а затем, подгоняемый злым толчком Сербана в спину, бесшумно канул в морозную предрассветную тьму, утопая в пушистом дворцовом сугробе. Сербан не стал говорить с Ритой и быстрым шагом вышел из её спальни. От него явственно исходили флюиды раздражения вперемешку с беспокойством. Рита осталась стоять посреди разоренной комнаты, тяжело дыша.

Со вздохом она закрыла створку, отрезая себя от улицы и от Долгорукова. Хлопок закрывшегося окна оборвал свист метели, и в спальне воцарилась звенящая мертвенная тишина. Рита осталась одна. Она бессильно опустилась на край растерзанной постели, кутаясь в шерстяное одеяло и пытаясь унять дрожь. В голове лихорадочно крутились злые, напуганные слова Сербана про Сенат, Долгорукова-старшего и неминуемый монастырь. Сердце испуганно ёкало, пока она пыталась до секунды припомнить весь вчерашний вечер: видел ли кто-нибудь, как она уводила Ивана из галереи? Были ли свидетели у этого падения?

Но наперекор здравому смыслу перед глазами упрямо вставало пылающее лицо Ивана. В памяти слишком живо воскресли его горячие поцелуи, его обжигающие губы у неё между ног, и Рита с удивлением почувствовала, как внизу живота снова поднимается томительное, тянущее возбуждение. Вся её взрослая женская сущность бунтовала против одиночества. Мысли тонули в сладком, удушливом вожделении от воспоминаний его недавней близости, от того, как его сильные руки сжимали её бёдра, и как он гортанно хрипел её имя в подушки. Она поймала себя на дикой, стыдной мысли: если бы не внезапный яростный приход Сербана, она бы сейчас не преминула повторить этот раскалённый вулканический раунд с влюблённым мальчишкой. Ей хотелось снова почувствовать этот жар, эту слепую отчаянную преданность.