Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 212 – Есения Серафим

— Мррр... — невольно, чисто соматически выдала Рита, утыкаясь лицом в подушку от этой мягкой, усыпляющей ласки. Напряжение в теле спадало.

— Я останусь? — трепетным шёпотом спросил Иван, замирая у её плеча.

— Ага, — сонно пробормотала она, закрывая глаза.

И не успела Рита толком опомниться, как Долгоруков одним уверенным движением сдёрнул с неё остатки бордового платья, полностью освобождая от бального плена, и собственническим жестом притянул её к себе, крепко прижимая спиной к своей широкой, обнажённой груди.

— Теперь ты моя, — глухо, с шальным торжеством выдохнул он ей прямо в шею.

Маргарита промолчала. В темноте спальни раскалённое, безумное возбуждение стремительно отпускало её, уступая место леденящему, трезвому рассудку. К горлу подкатила тяжёлая волна осознания. Она понимала, что совершила колоссальную, возможно, самую роковую ошибку на этой кулуарной доске. Нет, она вовсе не жалела о самом сексе — тело получило своё спасительное тепло, выжегшее утреннюю обиду. Но она дала надежду мальчишке. Безумную, фанатичную надежду восемнадцатилетнему фавориту, которого она никогда не сможет принять как мужчину и пустить в своё разбитое сердце. На рассвете эта лавина любви Ивана неизбежно должна была столкнуться с суровым гневом его отца, и этот шёлковый узел теперь грозил задушить их обоих.

Но додумать эту мысль до конца Рита так и не успела. Иван был горячим, сильным юношей, в котором бурлила гвардейская кровь, и долго оставаться неподвижным он просто не мог. Почувствовав, как она затихла в его руках, Долгоруков заворочался, вновь порывисто захватил губы Риты, лишая её возможности рассуждать, а его огромные, горячие ладони уверенно переместились выше, принявшись жадно ласкать её грудь.

Рита закрыла глаза и решила больше не мучить себя тяжёлыми мыслями. Прошлое и будущее в эту минуту перестали иметь значение, уступив место ощущениям. Она полностью отдалась на его волю, чувствуя, как тело само, наперекор трезвому уму, охотно и легко отзывается на этот новый прилив мужского тепла. Она и сама принялась отвечать ему с не меньшим, раскалённым жаром, запутывая пальцы в его белокурых волосах.

И вот они уже вновь воспламенились вулканическим, неудержимым огнём, начисто выжигая остатки бальной ночи. Одним горячим, влажным поцелуем Иван целиком обхватил сосок Риты, заставив её судорожно выгнуться на пуховиках и прерывисто, громко застонать в полумраке спальни. Парень словно сошёл с ума от этой покорности — он целовал её везде, покрывая исступлёнными ласками ключицы, живот и бёдра, пока его губы не спустились ей между ног.

— Ваня... — порывисто выдохнула Рита, когда его язык начал обжигающе, ритмично вытанцовывать на её коже, заставляя её бёдра судорожно дрожать. — Ваня, Господи!..

Долгоруков не останавливался ни на секунду, упиваясь её вздохами, пока Рита окончательно не заметалась по растерзанной постели, полностью потерявшись в этих оглушительных ощущениях. Нахлынувший оргазм был невероятно ярким, сокрушительным и долгим, выбивая из её груди громкий протяжный стон. Сразу после этого Иван стремительным, мощным движением скользнул внутрь её обжигающего тела и ответно застонал, утыкаясь лицом в её волосы:

— Машенька... Машенька моя...

Рита, увлечённая этой лавиной страсти, не стала закрываться — она крепко обхватила его за талию ногами, помогая настроить нужный, бешеный темп, и они вместе ухнули в этот новый, пылающий раунд до самого рассвета.