Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 133 – Есения Серафим

Великий князь при виде Саши Меншикова мгновенно побагровел. Цесаревич органически не переносил ни самого Светлейшего, ни его заносчивого сына, который вечно пытался командовать им на правах старшего.

— Меншиков! — гневно прикрикнул Пётр Алексеевич, наполовину поднявшись с кресла. — Кто тебя звал сюда? И Шереметева зачем притащил? Нам чужие не надобны!

Рита мысленно усмехнулась. Видимо Саша Меншиков, уязвлённый тем, что его исключили из ближнего круга наследника, решил взять реванш — притащил с собой сына покойного фельдмаршала Шереметева, надеясь весом двух великих фамилий открыть двери этого дома. Молодая аристократия сама, шаг за шагом, втягивалась в её хитроумные сети.

— Простите, ваше высочество, — чистым голосом произнёс Пётр Шереметев, отвесив цесаревичу безупречный, изящный поклон. — Меншиков сказывал, у вас тут тайный совет собирается, государственные дела вершатся. А без военных людей и знатных фамилий совет — не совет.

— Совершенно верно, граф, — Рита сделала быстрый, решительный шаг к столу, чтобы разорвать гнетущую атмосферу. Она взяла две оставшиеся карточки и протянула вошедшим, умело перекраивая игру на ходу. — У нас как раз пустуют два места. Пётр Борисович, ваш отец водил полки под Полтавой, вам и карта Военного в руки. Разберитесь, как удержать рубежи. А вы, Александр, получаете долю Научного деятеля. Вашему отцу ведомо, как строить академии и выписывать мастеров. Садитесь к столу, господа. Разберёмся со шведской угрозой вместе.

Саша Меншиков недовольно буркнул под нос, оскорблённый тем, что ему достались «книжные чертежи», а не гвардейские штыки, но под её внимательным, пронизывающим взглядом спорить не посмел. Мальчишки расступились.

— Ну, Шереметев, — с вызовом прищурился на утончённого графа Прозоровский-торговец. — Мария Дмитриевна говорит, у нас бунт на заводах, а казна пуста. Твои полки голодны. Как рубежи спасать станешь, Военный? Изволь отвечать перед государем!

Пётр Шереметев смело пододвинул к себе уголёк, и в его глазах, доселе сонных и холёных, вдруг зажёгся живой азарт. Рита отступила обратно в полумрак, с глубоким довольством наблюдая, как этот гудящий подростковый муравейник снова зашумел, закрутив вокруг цесаревича плотный, сильный круг новой гвардии

— Корабли шведов уже вышли из Карлскроны! — Рита сделала стремительный шаг к столу. Её ладонь легла прямо на чертёж Финского залива. Глаза её горели увлечённым азартом. Она создавала этот кризис на ходу, заставляя мальчишек соображать на пределе. — Из-за контрабанды хлеба, которую допустил Одоевский, у вас бунт на уральских заводах. Рабочие швыряют инструменты в плавильные печи. Любые ваши действия, господа? Шведы запрут Балтику через три дня.

— Я объявляю сбор дворянского ополчения! — выкрикнул Одоевский, сжимая в кулаке карту Политика. — Заставим уральских заводчиков силой вернуть людей к печам, а хлебный купеческий излишек арестуем в пользу Коллегий!

— Да твоё ополчение пока из Москвы до Тобольска дотопает, шведы Кронштадт сожгут! — нагло перебил его Саша Меншиков, мгновенно забыв про обиду от своей карты Научного деятеля и азартно ткнув пальцем в карту Одоевского. — Казна пуста, ты на какие медяки лошадей кормить станешь? Надобно срочно открыть склады моего отца в Плескове и выдать верфям лифляндский строевой лес в долг, под будущие налоги!