Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 96 – Есения Серафим

Иван Долгоруков что-то грубое бросил через плечо, осаживая пьяного гвардейца и вновь вернул взгляд к Рите. Желваки на его бледных щеках ходили ходуном, а кадык судорожно дёрнулся на шее. Мгновение и он уже подле Сербана возвышается над широко улыбающейся Ритой:

— Мария Дмитриевна... Заклинаю вас, — взволнованным, звенящим шёпотом проговорил Иван. — Извольте идти отдыхать. Послушайте брата.

Рита лишь пьяно отмахнулась от его тирады, перед глазами окончательно потерялись всякие ориентиры, стены и лица закружились в смазанном вихре. Она резким движением плеч вырвалась из рук Сербана, который уже понял, что удержать ураган в руках невозможно.

Стоя плечом к плечу с Долгоруковым, он обречённо наблюдал за сестрицей, что неудержимо смеялась, вышагивала вдоль лавки прямо к Алексею Козловскому. Она шаталась, хватаясь пальцами за плечи солдат, что с нескрываемым интересом следили своими хмельными глазами за ней.

Великий князь уже не был так взбудоражен, в его детском взгляде вдруг прорезалось волнение. Мальчик явно переживал, чем кончится этот бунт. Ведь даже будучи ребёнком, он прекрасно понимал, что подобное поведение может навлечь много неприятностей на его наставницу.

Рита остановилась, пьяно оперлась рукой о край стола и посчитала оставшихся гвардейцев.

— Слабаки... — хмыкнула она, качая в пальцах кубок. — Мундиры преображенские надели, а от трёх капель водки уже носами в стол уткнулись! Наливай ещё! Преображенцы, не спать!

После очередной чарки за длинным столом и в самом деле остались сидеть лишь один рослый гвардеец с длинными прокуренными усами да сам Козловский. Остальные офицеры либо рухнули под лавки, либо просто кучковались вокруг, хмельно поддерживая её криками.

— А не спеть ли нам ещё, господа кавалеры?! — весело выкрикнула Рита, задумчиво постукивая указательным пальцем по подбородку.

Вся изба тут же, оглушительно загудела, требуя нового угара. Иван Долгоруков рванулся вперёд, его пальцы судорожно попытались ухватить её за руку, чтобы удержать, но Рита легко увернулась. Недолго думая, она вновь лихо взабралась прямо на середину дубового стола. И откуда только взялось столько прыти и ловкости в пьяном теле.

Рита топнула каблуком по дереву, потом ещё, выколачивая новый незнакомый этому веку ритм и запела. Она ухватилась за край юбки и заправила его за пояс, бесстыдно оголяя ботфорты. Подыгрывая себе ещё и щелчками пальцев, она кинула жест в сторону барабанщика у стены. Тот почти сразу поймал прыгающий ритм.

— «В детстве цыганка мне одна предсказала будто я, если сильно полюблю, то любимого сгублю...»

Она закружилась на столе, её тугая коса взметнулась по плечам, а щёки горели ярким лихорадочным румянцем. Она уже совсем потерялась, забыв где находится, полностью отдавшись желаниям. Рита пела, глядя поверх голов гвардейцев, упиваясь собственным голосом:

— «...не специально, но со зла превращу его в осла!»

Гвардейцы в зале, слыша лихие строки поймали полнейший офиг и кураж, принявшись дружно подстукивать ей в лад кубками по столу. Усатый гвардеец с каким-то сокрушением покачивал головой, а Иван сверкал блестящим взглядом, следя за каждым шагом и действием этой практически реальной ведьмы. Козловский нагло хохотал, подливая вино в отставленную Ритой чарку, а великий князь, хоть всё ещё пребывал в азарте, уже не так рьяно поддерживал действия наставницы, кинув через плечо взволнованный взгляд на Сербана.