Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 80 – Есения Серафим

Не давая Рите вымолвить ни слова, Долгоруков судорожно выпрямился, мёртвой хваткой вцепился в плечо великого князя и буквально пулей вылетел вон из светлицы, увлекая мальчика за собой. Пётр Алексеевич отчаянно сопротивлялся, упирался ногами в порог и, ничего не понимая, истошно орал на весь коридор.

— Ваня, да пусти ты меня! Чего ты тащишь?! Я же просто хотел Марии Дмитриевне её сундук показать! Куда мы бежим?!

Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась с глухим стуком. В комнате снова воцарилась звенящая тишина. Сербан медленно повернулся к сестре, его лицо ходило ходуном, а преображенский кафтан натянулся от ярости. Он закричал на неё, уже совсем теряя остатки самообладания.

— Видела?! Видела, как Ванька на тебя зыркнул и согнулся?! Да он от одного твоего вида перевозбудился так, что шагу ступить не смог! О том я тебе, дуре византийской, и толкую! Ты же в этих штанах тут всех мужиков до единого соблазнишь! В лагере мы, Машка! Тут кругом сотни голодных солдат, и неизвестно, что с пьяных глаз эти гвардейские волки с тобой сделать могут, когда сивухи нажрутся! Башку им сорвёт, а мне потом за твою честь со шпагой на весь полк кидаться?!

Рита злобно зарычала сквозь зубы, чувствуя, как внутри всё клокочет от бессилия перед реалиями этого дикого века, но резон в словах брата всё же был. Пьяная гвардия тормозов не знала.

— Ладно! — яростно выплюнула она, швыряя на кушетку перчатки. Да, она уже осознала своё место и поняла, что дело сейчас вовсе не в приличиях или сословном этикете.

Маргарита стремительно рванулась к открытому сундуку, вытащила оттуда широкую, тяжёлую верхнюю юбку-модест от одного из своих тёмных девичьих платьев и прямо поверх облегающих кюлотов натянула её, фиксируя завязками на талии. Юбка легла плотными складками, полностью скрывая очертания бёдер, но сохраняя свободу движений в сапогах. Следом Рита напялила на голову меховую шапку, со злостью застегнула на все пуговицы тёплый полушубок и, тяжело дыша от гнева, повернулась к брату.

— Доволен?!

— Да! — коротко и зло рявкнул в ответ Сербан, шумно. — Так-то оно безопаснее для твоей молдавской шкуры будет. Изволь теперь нос на улицу высунуть, кавалькада уже у штабного дома коней распрягает.

Рита собрала всю свою волю и толкнула тяжёлую дубовую дверь штабной избы, уверенно шагая внутрь. Запах жареного сала, чесночных окороков и крепкого перегара мгновенно ударил в лицо. Собственно ничего другого ожидать не приходилось, даже дворцовые яства для Риты были слишком тяжёлыми и грубыми, а тут пища для гвардейцев.

Полковые бочки, выкаченные прямо на середину просторной залы, уже дышали пряно-кислым хмелем. Повсюду сидели преображенцы. Сейчас они были без бального лоска, в походных суконных кафтанах, без всяких кружев и пудры. Это был суровый армейский выезд, быстро перерастающий в глухую гвардейскую попойку.

Великий князь сидел во главе длинного стола. В его маленькой руке уже опасно поблескивала серебряная чарка. Когда только успел, паршивец!

Рита поджала губы и сверкнула глазами в сторону Сербана, на ходу мигнув брату. Тот едва заметно кивнул и поправил за обшлагом флягу с заваренным взваром из рвотных трав, карауля момент для подмены.

— Ваше высочество, — с улыбкой произнесла Рита, пробиваясь сквозь гвардейские мундиры прямо к его стулу. — Извольте принять и меня в вашу преображенскую компанию. Нешто фрейлинам не дозволено поднять зарок за ваше здоровье на этой знатной пирушке?