Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 79 – Есения Серафим

Едва Прохор доставил дорожный сундук, отправленный Акулиной, Рита заперлась в каморке за ширмой. Первым делом она безжалостно скинула с себя промокшее тёмное шерстяное платье, с удовольствием и почти стоном распустила корсет и облачилась в привезённую одежду Антиоха. Рита быстро расчесала мокрые волосы, туго заплела их в одну простую косу и уверенно натянула высокие кожаные ботфорты.

Когда она решительно вышла из-за ширмы, Сербан, крутивший в руках гвардейский тесак, буквально прифигел. Брат замер на месте, ошалело оглядывая её преобразившийся вид.

Рита же впервые за все эти бесконечные, дикие недели при дворе вздохнула с полным, всепоглощающим облегчением.

— Господи, какой кайф... — с улыбкой выдохнула она, чувствуя, как лёгкие наконец-то дышат свободно, не скованные костяными тисками корсета.

Она сделала несколько широких шагов по светлице, глубоко поприседала, разминая затёкшие после седла суставы, и сделала несколько быстрых гимнастических упражнений. Мышцы отозвались приятным теплом, и Рита Ланская довольно улыбнулась своему отражению в засиженном мухами зеркале:

«Ну наконец-то. Чувствую себя почти как дома. Без этих барочных юбок и фижм я снова могу нормально двигаться».

Сербан резко поднялся с лавки, лицо его из наглого сделалось по-мужски строгим, и он злобно швырнул тесак на стол.

— Я не выпущу тебя наружу в этом непотребном виде, Машка! Изволь немедля снять кафтан Антиоха! Ты погляди на себя — грудь наружу, бёдра голые! Весь полк от такого бесстыдства с ума сойдёт, нас под топор пустят за позор Кантемиров!

Рита лишь пренебрежительно фыркнула, нагло подбоченившись и демонстрируя ему идеальную выправку.

— Да что за чушь ты несёшь, Сербан?! В бальном роброне вот грудь точно наружу, там вырез до самого пупка кумушки двора носят, и никто про приличия не орёт! А тут она наглухо спрятана под пажеским кафтаном. И бёдра у меня вовсе не голые, на них плотные кюлоты надеты!

— Да они же на тебе сидят точно чулок гвардейский! — яростно закричал брат, заступая ей дорогу к дверям. — Каждая линия видна! Я не выпущу тебя, слышишь?! Живо переодевайся в девичье платье!

И тут бурю их спора бесцеремонно прервал резкий стук дверного кольца. Створка распахнулась настежь, и в светлицу без всякого предупреждения весело влетел Пётр Алексеевич. А за его спиной неподвижной тенью вырос Иван Долгоруков.

Едва переступив порог, Иван застыл на месте, точно громом поражённый. Его исхудавшее лицо в один миг покрылось пунцовым румянцем, а зрачки расширились. При виде Риты в облегающих пажеских кюлотах, с тугой косой и в мужских ботфортах парень аж дышать перестал, судорожно поймав ртом сырой мартовский воздух. В его мыслях мгновенно полыхнул огонь, который лишь сильнее разгорался при виде её в мужском гвардейском платье. Это было для его восемнадцатилетнего разума выше всяких сил.

Иван резко согнулся пополам в глубоком придворном поклоне утыкаясь взглядом в половицы. Он так быстро отвёл взгляд, будто её присутствие было для него болью. Не потому, что не желал её видеть, а потому, что слишком хорошо помнил, как сильно хотел.

— Мария Дмитриевна... — сорванным хрипом выдавил Иван, пряча дрожащие пальцы за спину. — Прошу... прошу прощения у вашего рода. Сейчас мы вас покинем, дабы вы... изволили одеться как подобает благородной даме.