Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 70 – Есения Серафим

— Мария Дмитриевна, извольте сказать, как ваше самочувствие? Вы вчера на куртаге весь вечер танцевали, мы вас так знатно в круге кружили, любо-дорого смотреть было! Но нынче вы бледны лицом, нешто утренняя стужа вам повредила?

— Благодарю за заботу, Мишель, — мягко улыбнулась Рита, стараясь, чтобы лицо не дрогнула. — Мартовский воздух творит чудеса. Сегодня решила освежить мысли прогулкою, которая лишь прибавила мне сил, так что не извольте беспокоиться.

Тут со своего места подался Саша Меншиков. Мальчик хмурился, косясь на великого князя, и негромко, осторожно поинтересовался:

— Двор нынче разным полнится, княжна. Слуги бают, будто у вас с Иваном Алексеевичем Долгоруковым дела общие завязались, а сам он нынче в Коллегиях глаз не кажет. Неужто гвардейский гоф-юнкер в немилость у Сената попал? Или у вас к нему свой, особый интерес имеется?

Внутри Риты всё рефлекторно сжалось, а к щекам вопреки воле подкатил едва заметный, жаркий румянец. Воспоминания опалили её мысли, заставив кожу гореть. Про то, что Иван тайно миловался в её покоях, никто из мальчишек, к счастью, не знал. Но слухи последних дней видимо коснулись и этих юных кавалеров. Рита уже открыла рот, чтобы спокойно обрисовать реальные события, но цесаревич легкомысленно перебил её.

Мальчик, совершенно не понимая интимности момента и сложившейся драмы, захлопал ладонью по столу и звонко сболтнул на всю залу, трактуя утренние события по-своему:

— Да какие дела, Саша?! Ваня нынче утром перед Марией Дмитриевной в моём кабинете на колено встал! Истинно баю, сам видел! Вытянулся весь, руку за спину спрятал и присягу ей приносил, точно верный рыцарь своей даме! Будто на службу к ней нанимался или клятву какую страшную давал. Я сам видел, как он перед ней на паркет рухнул!

В зале воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Мальчишки за столом так и замерли с открытыми ртами. Миша Волконский от неожиданности едва вилку не выронил, а Меншиков нахмурился ещё сильнее, строго и внимательно впившись взглядом в Риту. Сама Рита готова была сквозь землю провалиться от этой детской откровенности великого князя. Всё в ней запылало и от негодования и от какого-то иррационального чувства смущения.

Эту неловкую, затянувшуюся паузу поспешил прервать Пётр Чернышёв. Этот кавалер, который явно не собирался откладывать идею флиртовать, решил воспользоваться моментом, кокетливо поправил локон и с напускной мужской удалью прищурился, переводя всё в шутку:

— Ну, коли сам Долгоруков перед вами присягу держит, Мария Дмитриевна, то нешто Чернышёвым и вовсе ловить нечего?! И всё ж извольте открыться верным кавалерам, неужто преображенский гоф-юнкер взаправду увёл ваше сердце из-под нашего надзора? Или нам ещё дозволено надеяться на взаимность и один танец на следующем куртаге?

За столом снова прыснули со смеху, оценив его галантный выпад. Сербан, хитро прищурив левый глаз, вальяжно откинулся на спинку своего стула, подмигнул пунцовому Прозоровскому и ядовито расхохотался, мастерски завершая этот опасный разговор.

— Ты, Петруша, губу-то закатай, мундир испачкаешь! Кавалеры преображенские завсегда перед красивыми девицами на паркет падают, коли долг велит или византийские речи слушают. Изволь лучше рыбу кушать, не то тебе уши надеру за такие расспросы моей старшей сестры!