Онлайн книга «Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола»
|
— Заговорщики договорились и закрывают глаза, — скомандовала Рита. — В Санкт-Петербурге наступает утро! В Сенате бьют барабаны, все открывают лики! Мальчишки шумно выдохнули, захлопали глазами, озираясь. Николай Корф дёрнулся, нервно поправляя манжет кафтана. — Утро принесло страшную весть, — зловещим шёпотом объявила Рита. — В Малой галерее дворца найдено тело честного министра Одоевского. Иван, извольте сдать карту, вы казнены в сию ночь. Речи вести вам более не дозволено. Одоевский побледнел, обиженно швырнул свой пергамент на сукно и вскинул руки. — Да как же так?! Кто?! За что меня в первую же ночь на плаху?! Я же истинный слуга престола был, только про девичьи мысли спросил! — Молчите, Иван, мёртвые в Сенате не голосуют, — осадил его Антиох, увлечённо подаваясь вперёд. — Извольте, господа, открывать дебаты. Кто мыслит, у кого руки в крови? За столом мгновенно вспыхнул горячий спор. Шереметьев, красивый и собранный мальчик, внимательно обвёл взглядом соседей и веско произнёс: — Я мыслю, сие Прозоровский сотворил! Иван весь вечер у камина крутился, зубы нам заговаривал про новые мундиры, а сам косился на тёзку своего, Одоевского. Слишком уж лицо у него весёлое для честного вельможи, когда в городе убийства вершатся! Иван Прозоровский резво подскочил на стуле, шпоры его гвардейских сапог хлёстко звякнули по паркету. — Да бог с тобой, Пётр! Какое убийство?! Я чист! А вот ты сам, Шереметьев, подозрительно притих. Кто громче всех кричит «держи вора», тот сам заговорщиком и оказывается! Великий князь, изволь рассудить, он на меня напраслину возводит! Пётр Алексеевич стукнул кулаком по столу, упиваясь игрой. — Прозоровский правду бает! Шереметьев слишком хитро щурится, точно Меншиков на Сенате! На плаху его! Мальчишки спорили яростно, перебивая друг друга, их юношеский максимализм выплескивался наружу бурным потоком. Они учились защищаться, выстраивать логику и распознавать ложь по мимике и жестам. — Тише, господа, тише, — улыбнулась Рита, перехватывая инициативу. — Слово имеет наш лифляндский гость. Николай, что скажете вы? Николай Корф вздрогнул, когда все взгляды скрестились на нём. Он пунцово покраснел, но упрямо выпрямил спину и заговорил на сильно ломаном русском, обращаясь к Рите. — Я... я думать, Михаил Воронцов есть заговорщик. Он сидеть очень тихо. Его лицо смотреть как злой коршун. Он не говорить ни слова. Честный министр так не молчать! Воронцов медленно повернул к нему свою нескладную голову. Его колючий, упрямый взгляд приковался к лифляндцу. — А мне, Корф, пустой трёп без надобности. Я молчу, оттого что дела престола мыслю. А ты сам отчего так дрожишь? Рубаха мокрая, пуговицу оторвал... Нешто страшно, что Тайный сыск тебя за шиворот поймает? Мария Дмитриевна, я против Корфа голосую! Немец путает нас, лазутчик он! — Нет, Воронцов, тут ты крутишь! — напористо выкрикнул Мишель, стукнув кулаком по столу. — Я за Николая заступлюсь! На плаху Воронцова! Меншиков, ты чего молчишь, поддакивай давай! Саша Меншиков лишь строго, по-отцовски хмыкнул, удерживая каменную маску взрослого. — Воронцов подозрителен. Голосую против него. — Извольте голосовать, господа, — объявила Рита, сдерживая смех от их бурного азарта. — Кто за то, чтобы казнить Михаила Воронцова? |