Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 107 – Есения Серафим

При одном взгляде на это клеймо её страсти Рита ощутила дрожь во всём теле. Голова пошла кругом, а сердце провалилось куда-то вниз, а потом заколотилось быстрее обычного. А ещё внутренний голос тут же ехидно шепнул, что ей после вчерашней сивухи было бы чертовски хорошо сходить в баню вместе с ним... Рита в один миг пунцово покраснела до самых ушей, чувствуя, как кожа под полушубком начинает гореть.

— Вам нехорошо, Мария Дмитриевна? — наглый, вкрадчивый голос Козловского над самым ухом заставил её вздрогнуть. Поручик-блондин, помятый после похмелья, стоял чуть позади, плотоядно прищуривая свои светлые глаза и внимательно фиксируя её румянец.

— Немного... — сквозь зубы выдавила Рита, силясь вернуть лицу каменное выражение, и с огромным трудом отвела-таки свой горящий взгляд от скачущего на вороном коне Ивана.

Козловский, проследив за траекторией её глаз, ехидно приподнял бровь и с напускным восхищением протянул, косясь на её юбки.

— А Долгоруков-то ваш... на удивление хорошо держится в седле без луки. Истинно баю, любо-дорого смотреть, каков наездник!

Рита полностью проигнорировала его скользкую шпильку, удерживая ледяную дистанцию.

Чтобы прекратить этот опасный кулуарный допрос и унять стук в висках, она повернулась к великому князю и мягко предложила:

— Ваше высочество, изволили бы вы прогуляться со мной вдоль лагерного плаца, подальше от пороховой гари? Кони слишком шумят.

Пётр Алексеевич весело ухватился за её руку, и они ходко двинулись по грязным мосткам, оставляя позади беснующуюся гвардейскую вольницу и раскалённый взгляд Ивана Долгорукова, который продолжал безумно лететь на вороном жеребце сквозь ледяной ветер тракта.

После плотного обеда, когда по бревенчатой зале штабного дома снова поплыл тяжёлый дух жареной дичи и табачного дыма, хмельная лагерная попойка предсказуемо покатилась по третьему кругу. Рита, у которой в висках всё ещё глухо набатом отдавали вчерашние шесть чарок, наотрез отказалась притрагиваться к выставленным кубкам. Она отодвинула от себя серебряный прибор, давая понять преображенцам, что её питейный лимит на этот выезд исчерпан.

Поручик Алексей Козловский, вальяжно развалившийся на соседней лавке, мигом уловил этот маневр. Блондин нагло прищурил свои светлые глаза и громко, на всю светлицу выдал:

— Что же вы, Мария Дмитриевна? Нешто преображенский задор иссяк? Вчера-то вы, княжна, позорно проиграли нашему полку, раз Ване пришлось на руках уносить ваше бесстыдство со стола! Сдались-таки перед сивухой!

— Истинно так! — резво подскочил на месте великий князь, и его круглые глаза вспыхнули лихим, упрямым азартом. — Вы проиграли, Мария Дмитриевна! А уговор наш был честный! Коли гвардейцы вас сломили, значит, мне сегодня пить до самого рассвета! Кондрат, неси чарку пожирнее!

Рита похолодела от ужаса, понимая, что бунт мальчика сейчас сорвёт все её тактические заслоны. Она бросила быстрый умоляющий взгляд на Сербана, который присоединился к их столу какое-то время назад. Брат сидел чуть поодаль, угрюмо подперев подбородок кулаком, и в ответ на её немую мольбу лишь беспомощно пожал плечами, едва заметно мотнув головой. Рита прочитала по его губам страшное: «Потерян кувшинчик». Секретная фляга со рвотным взваром, которую они так бережно караулили, бесследно исчезла в кутерьме утренней приборки лакеев.