Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 100 – Есения Серафим

Светлицу мгновенно заполнили громкие стоны, сорванные крики и яркое, бьющее через край пламя. Рита выгибалась в его руках всем телом, впиваясь ногтями в его лопатки через разорванную исподнюю рубаху, теряя остатки разума от этой сокрушительной лавины удовольствия. Кожа горела вопреки мартовскому сквозняку из окна.

Иван вошёл в неё мощным, резким рывком, заставляя кушетку жалобно заскрипеть. Он высоко, бесцеремонно приподнял её ноги, закидывая их себе на плечи и вжимая её бёдра в матрас.

— Ваня!.. Ах, Ваня! — задыхалась Рита, ловя ртом воздух, запрокидывая голову и полностью растворяясь в его яростной мужской силе.

— Ведьма... — бешено шипел Иван ей прямо в губы, вбиваясь в её податливое тело сокрушительными, частыми толчками.

Он яростно, до крови кусал её припухшие губы, смешивая вкус сивухи с солёным привкусом железа, а затем жадно, горячо вылизывал её нежное ушко, содрогаясь от каждого её хриплого стона. В голубых глазах его полыхало такое благоговение перед её наготой, что Рита поняла: этот мальчишка сейчас окончательно сжигал свою душу ради неё одной.

Кульминация этой яростной лагерной бури накрыла их сокрушительной, ослепительной лавиной. Рита кончила так ярко, оглушительно и громко, что из её горла вырвался рваный, исступлённый крик, эхом ударивший в тёмные бревенчатые стены. Иван, испугавшись, что этот безумный девичий стон услышат дежурные караулы рефлекторно зажал её рот своей горячей ладонью. В раскалённом угаре чувств Рита, не помня себя от удовольствия, со всей дури яростно укусила его за ладонь, прокусывая кожу.

Парень лишь утробно, дико зарычал от этой сладкой боли. Под хлёсткие, звонкие шлепки их мокрых от пота тел он и сам в ту же секунду кончил. Иван судорожно выгнулся в пояснице, сдавлено, хрипло рыча ей в шею и до багровых отметин вжимая пальцы в её бедра, ловя полное плотское излияние.

Вихрь их безумной страсти медленно замедлял свой ход, оставляя лишь тяжёлое, прерывистое дыхание двоих любовников в полумраке светлицы. Иван бессильно опустился на её грудь, а затем медленно приподнялся на локтях и склонился к самому лицу Риты. Его глаза безумно блестели, а венка напряжённо пульсировала мокрой шее.

— Ты этого хотела, ведьма моя? — сорванным на хрип шёпотом произнёс он ей прямо в искусанные губы, обжигая лицо своим рваным дыханием.

— Хотела... — отозвалась Рита, прямо глядя ему в глаза, упиваясь своей сокрушительной женской властью над этим мужчиной. Хмель ещё гулял в её крови, и она упивалась этим чувством, ощущая себя настолько спокойной и свободной, что хотелось смеяться.

Иван Долгоруков судорожно сглотнул, лицо его на миг посветлело от невыносимой нежности к этой невозможной женщине, что будто приворожила его. Он бережно подхватил её обмякшее, измученное хмелем и сексом тело на руки и перенёс с узкой кушетки за плотную суконную ширму, укладывая на просторную офицерскую кровать. Он положил её аккуратно, стараясь не причинить боли её истерзанной в порыве страсти коже, и укутал в тяжёлое пуховое одеяло, спасая от мартовского сквозняка.

Парень круто развернулся подбирая с пола разорванный походный кафтан и намереваясь быстро, бесшумно уйти в ночь, пока Сербан не вернулся из штаба.

— Князь, вы что-то забыли... — нагло улыбаясь, хрипло бросила Рита ему в спину, лениво вытягиваясь на подушках и подпирая голову рукой.