Книга Расколотое сознание, страница 60 – Энн Княгинина

Я смотрю на неё, слышу сонату. Мои пальцы выстукивают мелодию на оконном проёме.

Я не успел разобраться в своих чувствах к этой девушке.

Беру телефон и захожу в телефонную книжку. Номер Пола размножился на другие: Майка, Таи, Сары, и зачем-то ещё двоих моих одногруппников.

Я пишу сообщение Майку:

«Через три дня разгонимся до ста».

Смотрю вниз, как Майк читает моё сообщение, и сразу получаю ответ: его любимый средний палец.

Я улыбаюсь криво, и мне очень больно, но какую радость это приносит Полу.

«Пианист, ты придурок. Лечись».

Из улыбки в полноценный смех.

Как же это больно.

На следующее утро мой левый глаз приоткрывается. Приятно видеть комнату двумя глазами.

Говорить по телефону пока сложно, но я, наконец-то, могу попробовать дозвониться до бабушки.

«Абонент временно недоступен, перезвоните позже».

Так и знал. Поэтому нахожу социальные сети больниц, моргов и пансионатов неподалёку. Отправляю сообщение первой больнице, копирую и пересылаю остальным. Я спрашиваю о бабушке. Многие не читают, но кто-то уже ответил отрицательно. От каждого отклика сердце пульсирует в голове.

«Лилии Доновой к нам не поступало».

«Спасибо за ответ».

Слышу шаги и быстро убираю телефон под подушку. Рассматриваю потолок, как будто всё это время занимался именно этим.

В комнату заходит мама с кремом в руках. Каждый раз, когда она приходит помочь, я прошу её не делать этого, но она не слушает.

Крема не жалеет, вмазывает его в мои синяки круговыми движениями. Я сдерживаю крик от боли, прикусывая язык.

Мать делает всё неаккуратно, суетливо. Мне кажется, она хочет скорее домазать весь крем на мою кожу и уйти, но старается не показывать этого, поэтому её лицо невозмутимо спокойное.

— В колледж вернёшься недели через две. Придётся навёрстывать упущенное, — заводит она разговор.

Припухлость на губах спала, и я готов произнести несколько слов:

— Я пойду на учёбу послезавтра.

Она убирает от моих щёк пальцы, блестящие от крема.

— Ты в зеркало так и не смотрелся?

Чистя зубы и умываясь, я проходил мимо зеркал отвернувшись, убеждая себя, что там не на что смотреть. Легко отворачиваться от своего отражения, когда всегда собой недоволен.

— Мне всё равно.

— Никуда ты не пойдёшь.

— Спасибо за твоё беспокойство, но решение остаётся за мной.

Я беру с тумбы стакан с водой и делаю небольшой глоток. Чем больше слов, тем сильнее першит в горле.

— Я заберу у тебя ключи.

— Забирай. Полиции будет интересно послушать, как ты запираешь совершеннолетнего сына в квартире.

Она закрывает крем, бросает тюбик в карман халата.

— Ты отбился от рук. Лучше позвони полиции, и скажи, кто тебя избил.

Нужно знать, когда промолчать, а когда высказываться — всё должно быть в меру — спасибо Полу, что объяснил мне это, после моего нахального поведения с его мамой.

От моего игнорирования, моя мать закатывает глаза и оставляет меня в покое, покидая комнату.

Я достаю телефон, проверяю последние сообщения. Кто-то прочёл, кто-то печатает. Приходит уведомление о поступлении денег.

«Пацанчик, тебе за работу».

Майк реально перечислил мне зарплату за то, что я страдал фигней в его доме.

Я получил ответ из ещё одной больницы о состоянии бабушки — она туда не попадала. В нашем городе остаётся только одна больница, которая может дать информацию.