Книга Расколотое сознание, страница 54 – Энн Княгинина

Кайн глупо лыбится и поднимает одно плечо, следом второе. Строит из себя дурочка.

Сара вцепляется в руку Кайна, смотрит на его кровоточащие костяшки пальцев.

Её ладонь с силой ударяет Кайна по щеке и оставляет красный след. Пощёчина выходит звонкой.

Тая приходит в себя.

Майк впервые видит Сару такой разъярённой. Виталя кидает в рот куски жареной курицы и громко чавкает.

— Ты, редкостная сволочь, Кайн!

Кайн хочет схватить Сару, вытряхнуть из неё дурь, напомнить, что у них патриархат, но мешает Майк, перехвативший его руки до того, как они достигают хрупкого девичьего тела.

— Кайн, ты переигрываешь в короля.

Сара убегает на второй этаж. Тая отбирает у Витали курицу.

— Я и всю силу не использовал, чтобы ничего не сломать этому лошку, а вы разнылись. Заразно это.

Майк громко выдыхает от злости.

— Когда ты стал таким тупым?

— Думаешь, я тебе по роже не съезжу?

— Свали из моего дома, и пса своего прихвати, — командует Майк, показывая на выход.

Кайн готов ударить Майка. Майк готовится к удару. Но Кайн нуждается в Майке — в своём верном друге.

Кайн вырывает руки из пальцев Майка и плюёт ему под ноги.

Мужская дружба тоже может переживать не лучшие времена.

Какой-то лох стремится занять место Кайна рядом с Майком. Такое не прощается.

* * *

Я слышу отдалённые голоса, но слова могу разобрать.

Боль неистовая. Хочу уснуть, но не удаётся. Ничего не чувствовать было гораздо лучше.

— Я их всех засужу!

Кто-то прикасается к моим щекам и ощупывает нос. Я вскрикиваю и резко открываю глаза. Свет обжигает роговицу, и я, прикрыв веки, смотрю через узкую щелочку. Левый глаз ничего не видит. Челюсть сводит.

Давящая боль в носу распространяется по всему лицу.

Надо мной склоняется женщина и мужчина в синих костюмах. У женщины на шее висит стетоскоп. Это врачи. Я в своей комнате.

— Здравствуйте, молодой человек, — произносит женщина.

Губы горят, и я не могу произнести ни слова.

— Перелома нет, — говорит мужчина, убирая руки от носа.

Мои родители стоят с другой стороны кровати. Мама плачет, но не стирает слёзы, у отца трясутся губы.

Женщина-врач выдавливает крем из тюбика и начинает размазывать белую, ужасно вонючую густую консистенцию по моей коже. Мужчина лезет через руку женщины с пластырем, и прикрепляет его к моей брови и лбу.

Я всё помню. И как Кайн налетел на меня, и как бил. Но сейчас моя реакция заторможена, и попытки воспроизвести, как всё происходило, заканчиваются неудачно.

Единственный открытый глаз закрывается.

Когда он снова открывается, я вижу врачей, которые что-то пишут на бежевом листе. Манипуляции с моим лицом они закончили.

— Вы будете писать заявление в полицию, Артур Донов?

Я отрицательно качаю головой. Пульсирующая боль не даёт мне двигаться быстро и долго.

— Говори имена всех, кто там был, быстро! Отец принёс тебя без сознания! — требует мать, вызывая цунами в голове.

«Не кричи, мозг болит», — хочу сказать, но не могу разлепить губы.

При новом отрицательном ответе затылок трётся об подушку, и это хуже, чем боль от головного давления.

— Вы отказываетесь от наказания этих людей?

Кивок.

Поднимаю руку с кровати и тянусь к лицу. Отец останавливает мою руку и кладёт обратно на кровать.

— Не трогай.

Врачи собираются уходить. Мама хватает женщину за одежду.