Книга Расколотое сознание, страница 170 – Энн Княгинина

У птиц сегодня пир.

Тая названивает мне каждый день. Ей всё ещё не удаётся справиться с желанием быть со мной. Вроде как оно стало даже сильнее. Смерть Майка оголила многие её эмоции, что она, как-никак, но до этого сдерживала.

Сара не знает о звонках Таи. А я перестал брать трубку — после первого раза, как ответил Таи, и выслушал причины, по которым я должен явиться к ней домой — я перестал переживать, что с Таей что-то случилось, раз она так настойчиво звонит.

Таким образом Тая справляется с потерей Майка.

Ей кажется, что, добившись желаемого, она избавится от боли.

Пол начал изучать языки, чтобы занять этим мысли.

Но когда мы встречаемся в колледже, то объединяемся в дружную компанию. Все расступаются, и коридор становится нашим. Долой неуверенность и страх быть в центре внимания.

Нам очень не хватает важного для нас человека. Он наполнял жизни улыбками. Я помню ту щекотку в животе, когда мы с Майком впервые смеялись, как дураки, возле машины Кайна.

Майк подарил мне смысл улыбаться.

Я решил накопить денег на обучение в автошколе, чтобы получить права и забрать мою родную "Honda Civic» со штрафстоянки.

Кайн не ходит на учёбу. Говорят, он заперся дома и стал затворником.

У каждого свой способ принять ситуацию.

И ни один из них нельзя упрекать.

Жизнь течёт стремительно.

Не успеваю оглянуться, как оказываюсь в другом месте и занимаюсь чем-то новым. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь остановиться и посмотреть на мир спокойно, без спешки.

Я заношу кресло-качалку в чужую квартиру. По-моему, это третья квартира за этот день. Я весь потный и уставший, но это мелочи по сравнению с тем, что у меня на душе.

Майк сейчас был бы с какой-нибудь девчонкой, участвовал в гонке или бил новую боксёрскую грушу, которую не успел купить.

В параллельной вселенной… Возможно, он успел. Но я в той, где не успел.

— Ты же тот самый Донов-красавчик! — произносит девушка с чёрными длинными волосами, выходя из комнаты. Я ставлю кресло на пол и внимательно смотрю на неё, представляя, как глупо выглядит мой единственный движущийся глаз.

Вроде это Кейт, с которой мы участвовали в гонке на мотоциклах.

— Что у тебя с глазом? — спрашивает она.

— Ослеп.

— В той аварии, где погиб Майк?

— Ты же знаешь. Зачем спрашиваешь?

Она садится на кресло. Мои коллеги-грузчики заносят остальные вещи.

— Я хотела услышать это от тебя. Слухи, они как слизняки — где прошли, там и отверстия оставили.

— Интересное сравнение.

— Сегодня вечером приходи на вечеринку.

— Не приду.

Кейт встаёт, чтобы не мешать моим коллегам вносить мебель в квартиру.

— Мне надо работать.

Я выхожу в подъезд, но девушка следует за мной. Я спускаюсь на ступеньку ниже, и она тоже.

Я делаю вдох. Выдох, и ещё вдох.

— И что, опять будешь сидеть за пианино, клацать по клавишам, и всё?

— Я не могу играть.

— Как это не можешь, пианист?

На эмоциях толкаю Кейт к стене. Она успевает затормозить ногами, чтобы не удариться спиной. Душу молотит блендер с острыми ножами. Меня душит боль в горле, и я хриплю, смотря в глаза Кейт:

— Никогда не называй меня так. Н-и-к-о-г-д-а, — произношу по слогам, поднимая глаза к потолку.

Чтобы не потекли слёзы.

Пианист… В последний раз я слышал это от матери Майка.

А Майк забрал с собой мои мелодии.