Онлайн книга «Расколотое сознание»
|
Двести двадцать километров в час. Это не скорость — это самоубийство. Деревья я ещё вижу, но кусты уже серо-зеленые пятна. Кайн сигналит. Сигналю в ответ. Спина болит, всё истощено от боли в мышцах. Кайн приближается, но я не ускоряюсь, боюсь. Зачаровывающая музыка для энергичных танцев льётся из колонок. Она сопровождает всё: ухабы на дороге, заносы, пульсацию в сердце. Кайн едет наравне со мной и умудряется смотреть в мою сторону, но я не отвечаю тем же. Я в дороге, я в музыке. В жажде, голоде и боли. Чёрная стрелка на тахометре, достигнув конечной точки, дёргается вместе с автомобилем. Кайн трётся об мою машину и отодвигает ближе к кювету, я выворачиваю руль, но не избавляюсь от тачки Кайна — она прилипла к моей. Колёса заезжают на траву, и теперь нужно плавно затормозить, чтобы машина не съехала к деревьям. Я переношу ногу с педали газа на педаль тормоза. В отместку за своё боковое зеркало Кайн сносит и моё зеркало, а тонкое деревце, с другой стороны, вырывает и второе зеркало. Я остаюсь без боковых зеркал. Телефон в брюках вибрирует, в музыку из колонок вторгается голос Майка: — Пианист, придурок, останови тачку. Похер на Кайна, разберёмся. Останови, я сказал! Сей-час-же! Разберёмся? Я сам разберусь, а не кто-то за меня. Голос Майка из смартфона только баламутит болото эмоций. — Пианист, придурок, останови тачку. Похер на Кайна, разберёмся. Останови, я сказал! Сей-час-же! Остановлю, Майк, только выиграю Кайна в этой гонке. Ведь гонка — это уже второстепенное. Снизив скорость до пятидесяти, возвращаю колёса на асфальт. Теряю Кайна из виду. Я снова выжму педаль газа, и перестану следить за скоростью. Если умру, значит, такова судьба… Но в голове белый шум; Сара, Сара, Сара. Нога нерешительно давит на педаль. Вишнёвые локоны, громкий смех, приятные касания рук Сары не дадут сдохнуть, даже если это и есть моя судьба. Покрышки стираются, скользя по неровному асфальту. Догнать. Обогнать. Выиграть. Подпрыгиваю на кочках. Объезжаю те, что успел увидеть. На горизонте появляется «Suzuki». Недалеко ты уехал, сволочь. — Пианист, придурок, останови тачку. Похер на Кайна, разберёмся. Останови, я сказал! Сей-час-же! Не переживай, Майк. Я в полном порядке. Действую не только на адреналине. Изо всех сил жму на педаль газа и упираюсь пяткой в пол. Кайн внезапно тормозит, и моя бурная реакция на неожиданное замедление молотком отбивает в сердце ломанный ритм. Я кручу руль, чтобы не столкнуться с «Suzuki». Ненависть застилает глаза. Я делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие густым воздухом, что застыл в машине вместе с руками на руле, ногой на педали. И телом, стремящимся вперёд вместе с автомобилем. Я вожу месяц. Кайн несколько лет. Но у Кайна отсутствует чёткий порядок действий: я избежал его опасного манёвра, а он потерял скорость. — Пианист, придурок, останови тачку. Похер на Кайна, разберёмся. Останови, я сказал! Сей-час-же! Я близко, Майк. Я оставляю Кайна позади. Уже виден финиш. Но я не вижу людей, вместо них — мигающие синие и красные огни и пронзительный звук полицейской сирены. Этот звук и эти цвета вмешиваются в тяжкие раздумья. — Водитель синей «Honda Civic», остановите машину, вы арестованы, — предупреждают меня через громкоговоритель. Сзади раздаётся визг шин. В зеркале заднего вида вижу Кайна, и он разворачивает тачку. |