Книга Похоже на ненависть, страница 46 – Саша Светлова

Сажусь, поправляю край полотенца. Пусик немедленно приносит мне палочку, кладет возле ноги и ждет. Перекладываю ее чуть дальше. Он радостно забирает и снова возвращает. Ему для счастья требуется гораздо меньше, чем мне для того, чтобы перестать злиться на себя.

— Ты чего какая-то вялая сегодня? — спрашивает мама.

— Отдыхаю.

— Отдыхать тоже можно по-разному. Ты как легла, так и лежишь как студень.

— А как надо лежать на отпуске, если не студнем?

Мама пропускает мой сарказм мимо ушей. У нее вообще на удивление избирательный слух.

— А я знаю, почему ты такая вялая. Ты сожалеешь, что отказала Данечке. Надо было согласиться, посмотреть, что он тебе предлагает по работе, а ты сразу нет-нет-нет. Ну глупость же!

Прикрываю глаза и вздыхаю. Опять началось.

Я с утра слушаю мамины возмущения по этому поводу. Еще вчера вечером она пыталась что-то сказать, но после того, как я проводила Даню до калитки и вернулась домой, я отказалась с ней разговаривать. Сказала, что устала, и легла спать. А когда проснулась, мама уже ждала меня, полностью вооруженная разными аргументами, почему мне нужно срочно позвонить Данечке и на все согласиться.

У меня, оказывается, слишком тяжелая работа. Нашему городу не хватает моря. Здесь прекрасный климат. Данечка человек знакомый, давно меня знает и наверняка ценит. Клинике нужен хороший специалист, а я как раз хороший специалист. Пусику полезно жить поближе к ветеринару.

Десятки аргументов, которые толкают меня к Соболеву.

Мама вообще на удивление легкий человек. Прошлое не нравится — отрежь его и все. Встретила приятного человека — соглашайся на все. Я этого у нее не наследовала, не знаю, к радости или к сожалению. Я доверять не спешу, особенно если приятный человек раньше был неприятным. Очень.

— Мама, у меня есть работа.

— Которой ты недовольна.

— Я иногда ею недовольна. Это не основание немедленно соглашаться на другую.

— Но хотя бы узнать условия можно было?

— Можно, но я не хочу.

Мама поворачивает ко мне голову. Теперь уже смотрит внимательнее, без прежней готовности продолжить список преимуществ.

— Из-за Данилы?

— В том числе.

— Ника, прошло столько лет…

— Я в курсе, но для меня это ничего не меняет.

Мама вздыхает, но на этот раз не спорит. Переворачивает полотенце под головой, устраивается заново. Я жду еще одного аргумента, однако мама берет книгу. На обложку прилип песок, и она принимается его стряхивать.

Наконец можно остаться наедине с собой.

К сожалению, сейчас со мной не просто, в голову лезут не те мысли. С собой труднее спорить, чем с мамой, потому что она хотя бы не знает, что Дан вчера сказал мне у калитки. А я знаю. Каждое слово помню. Даже то, как он сначала вышел на дорогу, затем снова повернулся ко мне, хотя мы уже попрощались.

Я проводила его до калитки, чтобы убедиться, что он точно уйдет, и мама снова его не задержит. Хотела быстро пожелать доброй ночи и вернуться.

Однако, когда Дан заговорил, я осталась. Выслушала его.

Что-то теплое, влажное касается моего лица, гладит по щеке, обдает горячим дыханием.

В полусне улыбаюсь и пытаюсь отвернуться, но меня находят и с другой стороны. Настойчивый малыш. Даже глаз открыть не дает, сразу приступает к умыванию.

Обычно таким образом Пусик сообщает мне посреди ночи или утром, что ему нужно в туалет.