Книга Похоже на ненависть, страница 44 – Саша Светлова

Не иначе как давно хотела поговорить с кем-то кроме меня.

Они уже обсудили самые невозможные темы. Какой-то давний неудачный ремонт в доме родителей Дана, странные и совершенно не интересные хобби его отца, соседей его родителей, этот город, работу Дана и столько других тем, что и не перечислишь.

Причем самое интересное они умудрились обойти. Как он выбрал ветеринарию, что сказали родители, чем все закончилось — ни слова. Мама спрашивала про клинику, он рассказывал о пациентах. Она вспоминала его отца, он кивал. Я ждала, что разговор хотя бы случайно повернет туда, куда мне любопытно, но вместо этого узнала про чей-то затянувшийся ремонт.

Теперь, судя по всему, они подходят к логическому завершению — вот-вот начнут обсуждать, какая была погода «в те годы». Других тем уже просто не осталось.

Не понимаю, как Дан это выдерживает и зачем. Если судить по его виду, то он радуется приятной компании, но я ему не верю. Это самый скучный вечер в моей жизни, и он наверняка просто притворяется. Только вот зачем?!

Он даже в телефон не смотрит. Тот лежит возле края стола экраном вниз, и за весь ужин Дан взял его только однажды. Проверил что-то и сразу убрал. Ни намека, что ему пора. Даже мне уже хочется позвонить ему из-под стола, чтобы у человека появилась уважительная причина уйти.

А мама просто светится от счастья. Так рада, что снова увидела сына своей старой подруги и работодательницы.

На пляже мама буквально расцвела, когда он подошёл — глаза загорелись, голос стал звонче.

И тогда началось.

— Данечка, прогуляйся с нами. Хочешь? Пойдём! А потом зайдёшь к нам на ужин! Как же я рада тебя видеть!

Я округляла глаза, мотала головой, но это не помогло.

Дан согласился и даже поблагодарил.

Я еще попыталась напомнить, что мы не готовились к гостям. Мама тут же перечислила содержимое холодильника, и выяснилось, что накормить мы способны не только Дана, но и небольшую делегацию. Он сказал, что будет рад любой еде. После этого отступать было некуда.

И вот теперь Даня сидит, слушает мамин восторженный рассказ про щенка соседки в третьем доме справа. Жаль, что он отвёл своих собак домой, а то было бы хоть с кем поиграть, пока старые друзья тут общаются.

Человек, которому я совсем не рада, ведёт себя слишком безупречно, даже придраться не к чему.

— А помнишь вашу соседку Валю? — продолжает мама. — Она гордилась тем, что у неё большой сад, и приносила вам червивые сливы.

— И яблоки, — добавляет Дан. — И груши. У Вали всё было червивым. В её саду только черви и процветали.

Они оба смеются. Не просто смеются — хохочут.

А я складываю руки на столе, кладу на них голову и умираю от скуки.

Потрясающе. Просто чудесно. Я бы давно ушла, но наш съёмный домик крохотный, и мне всё равно будет слышно этих болтунов, где бы я ни скрылась.

Пусик во сне дергает лапой. Смотрю на него с завистью. Вот кто умеет вовремя выйти из разговора и не чувствовать себя обязанным поддерживать компанию. Мне бы сейчас свернуться на соседнем кресле и получить за это только умиленные взгляды.

— Ника, милая, ты чего такая тихая? — вдруг спрашивает мама.

— Я… умерла от скуки.

Дан давится смешком. Наклоняется к столу, чтобы скрыть улыбку.

— Ника, ты что, дочка? Как ты себя ведёшь?! — Мама всплескивает руками. — Данечка, не обращай на неё внимания. У неё манеры хуже, чем у Пусика.