Книга Та, кого я потерял, страница 25 – Лу Берри

— И что теперь? — спросила я холодно. — Может, мне тебя ещё и пожалеть?

Паша мотнул головой.

— Я пришёл не за этим.

— Тогда за чем?

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела столько надежды, что мне стало почти не по себе.

Надежды на что?

На то, что я сейчас расплачусь от счастья и кинусь ему на шею?

На то, что достаточно рассказать мне о своих страданиях, чтобы я забыла собственные?

Или он действительно не понимал, насколько поздно пришёл?

— Хочу всё исправить, — произнёс он тихо. — Я готов на всё, правда.

Я невольно отвела взгляд.

Всё исправить.

Эти слова прозвучали так просто, словно разрушенную жизнь действительно можно было собрать обратно, как разбившуюся чашку — найти осколки, склеить их, подождать, пока высохнет клей, и снова поставить на полку.

Но некоторые вещи не склеиваются.

Некоторые слова, однажды сказанные, уже невозможно забрать обратно.

Некоторые взгляды невозможно забыть.

Я до сих пор помнила, как он смотрел на меня в тот вечер, когда сказал, что уходит к Алине. Помнила, как держала в руках полотенце, лишь бы он не заметил, как сильно они дрожат. Помнила его слова о том, что он никогда меня не любил, о том, что я всего лишь должна была заполнить пустоту, оставшуюся в нём из-за другой женщины.

Помнила Сашу.

Его окровавленные костяшки.

Его глаза.

Его слова о том, что он хотел убедиться, что у него больше нет отца.

Помнила Колю, который стоял в дверях спальни и с такой взрослой, совершенно не подходящей ему горечью сказал человеку, которого ещё вчера считал своим героем:

«Раз мы тебе не нужны, то и ты нам не нужен».

И после всего этого Паша сейчас говорил мне, что хочет всё исправить.

Я снова посмотрела на него.

— Когда ты выходил за порог два года назад, я сказала тебе, что обратно ты не вернёшься.

Он едва заметно вздрогнул, но ничего не ответил.

— Я сказала, что не прощу тебе слёз и разочарования своих детей, — продолжила я уже тише. — Помнишь?

— Помню.

Он ответил сразу, и я увидела, как напряглась его челюсть.

Конечно, помнит.

Наверное, он действительно помнит каждое слово, которое тогда произнёс и услышал. Только от этого мне не становилось легче.

Я пожала плечами.

— Для меня ничего не изменилось с тех пор, Паш.

Он опустил глаза.

И мне вдруг стало странно видеть его таким.

Когда-то я знала этого человека совершенно другим. Он никогда не любил показывать слабость, редко говорил о своих чувствах, почти всегда предпочитал молча решать проблемы, а не обсуждать их. Даже когда ему было тяжело, он просто становился ещё более собранным, ещё более закрытым, и мне приходилось угадывать, что происходит у него внутри.

А теперь он стоял передо мной и практически открывал себя полностью — до самого дна души.

Только я уже не была той женщиной, которая когда-то мечтала эту душу увидеть.

— Всё, что с тобой произошло — это твоё наказание и твои проблемы, — сказала я спокойно.

Паша поднял на меня глаза.

В них мелькнула боль.

Я увидела её.

Но не ощутила внутри себя ничего, что заставило бы меня переменить свое мнение.

Потому что разве это было неправдой?

Он сам сделал свой выбор.

Никто не заставлял его уходить. Никто не толкал его к двери. Никто не запрещал ему видеться с детьми все это время, никто не мешал наладить с ними отношения.

Он был взрослым человеком.