Книга Жестокое сердце офицера, страница 81 – Маша Демина

Хочу собрать все это в маленькую бутылочку и забрать с собой, это будет моим любимым ароматом.

В конце концов я все же съезжаю с подушки, стискивая ее в кулаках, и заставляю себя подняться, но, едва присев на край кровати, торможу от вспыхнувшей боли между ног.

— Животное, — шиплю сквозь нервную улыбку.

Животное, да, но мне нравится это животное. Нравится, что именно с ним у меня все идеально. Хотя казалось бы… особенно учитывая нашу несовместимость в разговорах, «идеально» — это последнее, чем можно описать нас, но вот в сексе все действительно так. И от одной только мысли о нем по телу проходит статический разряд электричества.

Стукнув кулаками по матрасу, я приказываю себе взять себя в руки. Это просто секс! Хватит вести себя, как глупая навязчива девчонка, на которую бросил взгляд самый красивый мальчишка в школе. Не хватало еще потерять голову от офицера с ледяным лицом. Отчасти у него и сердце такое, за исключением, когда наши тела…

Так, хватит!

Вскочив с кровати, я выхожу из комнаты, как раненая антилопа. Мне требуется достаточно много времени, чтобы собрать все свои шмотки и напялить их, не упустив из внимания метки на коже, которые мне оставил Ярцев. Гад какой.

В зеркале в прихожей я даже замечаю засос на шее, который мне теперь придется скрывать высоким воротом бадлона.

Самого виновника торжества конечно же нет. Ничего нового. С рассветом, даже в полярную ночь, этот мужчина имеет волшебное свойство испаряться, будто ничего и не было. Но было, и я чувствую это очень явственно, однако на самом деле мне стоит его поблагодарить, что он избавил нас от очередной нелепой ситуации.

Гораздо хуже было бы проснуться и увидеть неловкое выражение лица, которое громче слов сказало бы «было классно, но тебе пора». Наблюдать, как Ярцеву неудобно, и чувствовать, что тебя мысленно подгоняют. Так что не уверена, что мне стоит задерживаться. Дождаться его возвращения и увидеть раздражение от того, что я не поняла его красноречивого намека, будет в разы хуже.

От одной мысли я просто сжимаюсь от неловкости. Поэтому трачу время только на то, чтобы заправить после себя кровать, ведомая правилом, что я последняя из нее поднялась, а также навожу порядок на кухне, которая будто пережила самое масштабное стихийное бедствие, и только потом сбегаю, захлопнув за собой дверь. Ключей мне никто не оставил, так что как есть.

По улице несусь так, будто на меня смотрят из всех окон и тыкают пальцами. Щеки горят, и совершенно не от мороза, а на вахте вспыхивают еще сильнее, когда я встречаюсь взглядом с вахтером, который видел, как я уходила.

И пусть мы с Ярцевым не светились перед ним, мне кажется, этот умный старичок видит меня насквозь.

Буркнув приветсвие, я сбегаю в свою комнату и несказанно счастлива, что больше ни с какими знакомыми лицами не столкнулась. Боюсь, стычка с Ильей просто добила бы меня. И вроде надо бы что-то делать со всем этим, но что — не представляю.

Начинаю раздеваться, но даже не успеваю сбросить пуховик, как телефон оживает от звонка. Сердце дергается в груди, будто видит быстрее меня имя звонящего абонента, но нет, оно лишь выдает желаемое за действительное, потому что звонит мама Альбина. А зачем? Выходной же.

Сглотнув, я нервно облизываю губы и отвечаю: