Книга Жестокое сердце офицера, страница 76 – Маша Демина

По телу еще расползаются отголоски судорог после оргазма, мышцы, как от уколов током, сокращаются, и я сижу в блаженстве на кухонном табурете, даже не обращая внимания, что он неудобный.

Из-под полуприкрытых век наблюдаю за Красивой, как она с аппетитом ест фрукты, сыр. Вкусно, как она умеет, и не запариваясь, что я пялюсь на нее. В этом тоже есть что-то кайфовое. Нравится мне ее эта простая открытость, будто полжизни вот так со мной трапезничает.

Она облизывает тонкие пальцы от сока клубники, причмокивает, а у меня слюна набегает. Вкусная девочка, этого не отнять. И как бы меня ни пугала одна собственническая мысль, отпускать ее не хочется совсем. Наверное, впервые за все время на севере мне спокойно. Просто от того, что она здесь, у меня на кухне, в одной простыне. И у нас впереди целая ночь. А дальше… На этом мои мысли опять обрываются. К черту все. Все завтра. Сегодня не хочу тратить время ни на что другое, кроме нее.

Есть у этой девушки такая особенность — вырывать меня из реальности и отключать мне мозги. Охеренно работает, я от этого тоже кайфую. Не думать ни о чем — роскошь, которую я себе обычно не позволяю. Но Красивая башляет, и я сосредотачиваюсь только на ней.

Наливаю Жене бедовое вино, которое она не могла открыть, вручаю импровизированный бокал и сажусь подальше, чтобы руки не распускать, а то опять голодную сожру, а надо баловать и ухаживать. Чтобы больше и в мыслях не было сидеть на подоконниках со всякими. Ревную, да. Сейчас я это отчетливо понимаю и принимаю какого-то хрена.

Хотя настрой в голове был другой. Но на практике как-то хреново ложится моя теория. Вообще не ложится. Не получается у меня с холодной головой, такое ощущение, что я уже вообще без нее и работает только нижняя. А там о холоде и речи нет.

Женя поправляет растрепавшуюся косу, подтягивает простынь на сочные полушария, ест клубнику, бросает на меня хитрые взгляды. Мне кажется, мы оба шизанутые и сейчас залипли в одной фазе. Иначе происходящее просто не могу объяснить. В голове крутится определение «родное», но я одергиваю себя одновременно с тем, как Женя решает нарушить тишину.

— Расскажи мне о себе.

Я усмехаюсь, почесывая пальцами щеку, и прочищаю горло от своих пошлых мыслей.

— Что, например?

— Не знаю. — Она пожимает хрупкими плечами и откусываю клубнику. — Что-нибудь, что помогло бы узнать тебя… настоящего?

— Меня настоящего? — переспрашиваю я недоверчиво.

Она кивает с улыбкой, забираясь на табурет с ногами, кладет руки на колени и упирается в них подбородком.

— Мы перешли за грань секса на одну ночь, и, по-моему, было бы вежливо немного рассказать о себе.

Сглазил. Я бегу из своей головы, а она меня обратно. Отвечаю уклончиво:

— Покажешь пример?

Она фыркает, мол, да легко.

— Я общительная, люблю компании и вкусно поесть. — Многозначительно играет бровями.

Ну разумеется она их любит.

— Не могу похвастаться тем же, — отвечаю с меньшим энтузиазмом.

— Почему?

— В моей профессии проще быть волком-одиночкой, сосредоточенным на работе, не отвлекаться и не привлекать внимание к себе. Не вступать в острые беседы. Не строить ожиданий. Потому что люди не обязаны их оправдывать, когда я знаю, что также не смогу оправдать их ожидания.

Красивая хмурится, задумывается, рассматривая меня.