Книга Жестокое сердце офицера, страница 63 – Маша Демина

Юнцы по восемнадцать и девятнадцать лет выстраиваются передо мной на плацу, с горящими глазами, кто-то уверенней держится, а кто-то робеет, озираясь, будто еще не совсем понимает, куда они попали. Если честно, я сам еще в процессе понимания, и одна девушка явно пытается усложнить мою адаптацию на новом месте.

Хмурюсь, встряхивая головой.

Так, отставить, не в ту сторону, Ярцев, ты на плацу. А перед тобой солдаты в ненадлежащем виде, за который более закоренелый офицер уже бы нагнул их, и сделал это жестче, чем ты, ванильный пряник, все еще мыслями зажимающий в кладовке Красивую.

Прочищаю горло нарочито громко и выдаю строгим голосом:

— Товарищ сержант, ты откуда их привел? Почему не бриты, не подшиты, не почищены? Через пятнадцать минут построение на этом же месте. Бегом! Марш!

Сержант отдает команду, строй солдат разворачивается и убегает в сторону казармы. А я остаюсь мерзнуть. Ветер свистит в ушах, холод сковывает дыхание, и от безделья даже закурить хочется. Но вместо никотина я затягиваюсь концентрированными мыслями о Красивой.

Как по щелчку, тело напрягается, в груди нарастает нестерпимое давление, которое я больше не могу выносить, но мне приходится, потому что до нашей встречи еще как минимум шесть часов.

Но уже через пару часов я сдаюсь и опять ловлю порно-кадры в кладовке, фантазия вырисовывается очень реалистично и вызывает конкретный такой стояк, а вместе с ним и дискомфорт в паху, который мешает спокойно работать.

А если серьезно, как далеко я бы зашел, не отвернись она от меня?

Задело? Да.

Не в почете ты больше, Ярцев. А кто в почете?

А-а-а-а! Реально бесит. Вот нахрена мне эта мозгоебка?

Нормально же все планировал, служить на краю земли и в ус не дуть, а тут не то что дует, а продувает вместе с внутренностями.

Не. Так дальше не пойдет. С этим нужно что-то делать. Что? Понятия не имею. Штурмом брать? Черт его знает. Характер там имеется покрепче, чем здешние морозы. Так что вместо штурма у меня есть все шансы нарваться на флагшток в заднице.

И, тем не менее, после службы я все равно иду к госпиталю, как верный пес. Есть вещи, над которыми я, оказывается, не имею власти, нравится мне это или нет.

И сейчас, отмораживая ноги у главного входа в госпиталь, я еще больше в этом убеждаюсь.

Но успокаиваю себя тем, что пришел сюда просто для того, чтобы увидеть ее и убедиться, что Женя послушается меня.

Хотя это вызывает искренние сомнения, ведь я совершенно не исключаю: чтобы помотать мне нервы, она сделает все в точности до наоборот. И я подтверждаю свою догадку, когда спустя двадцать минут пустого стояния не выдерживаю и захожу внутрь, получая информацию на посту, что рядовой Красивая ушла час назад.

Я чувствую, как все во мне выходит из-под контроля. Еще немного, и мой внутренний локомотив сорвется с рельс, а что там дальше, какие последствия, вообще без понятия. Я сейчас слепой, глухой и злой.

Снег хрустит под моими тяжелыми шагами, в ушах шумит от бешенства, а сердце долбит в спину, требуя развернуться и сменить траекторию. И это единственный орган, который каждый раз вводит мой организм в заблуждение. Ну ладно. Есть еще один, но от тяжести бурлящей во мне злости он абсолютно спокоен, будто временно выведен из строя. Правда, по моим собственным ощущениям, спокойный — это последнее прилагательное, подходящее моему закипающему состоянию.