Книга Жестокое сердце офицера, страница 61 – Маша Демина

Ярцев замирает, но от меня не ускользает напряжение, вспыхнувшее в нем. Враждебное. Снова.

Мои губы горят, как чертовы попрошайки, дыхание вырывается неровными клочками, но я отказываюсь поворачиваться. И это, видимо, выбешивает Ярцева на все сто.

— Ты не ответишь ему, поняла? — Ребра пылают под его ладонями. — А вечером я приду и провожу тебя до дома.

Ярцев отстраняется с той же силой, что и загнал меня сюда, а потом как ни в чем не бывало выходит, оставляя меня с покалывающим беспокойством и болезненной тяжестью внизу живота.

Я так шумно выпускаю воздух, будто не дышала вечность. А пальцы, которые впились в журналы, вспотели.

Все это раздражает: то, как этот мужчина на меня действует, и то, что рядом с ним я думаю не тем, что в моей голове, а совершенно другим органом. И особенно то, что он считает, будто может раздавать мне тут свои тестостероновые командочки!

Игнорируя пульсацию в самых чувствительных местах, я выхожу из подсобки на дрожащих ногах, но с решительностью выбить все глупости из головы работой.

Жаль, что мой настрой сдувается, как только я встречаюсь взглядом с Валовым.

Стоя напротив подсобки, он улыбается по-ребячески, слишком довольно, подпирая своим немаленьким телом стену.

Его больничная рубашка небрежно расстегнута на пару пуговиц. Он проводит пятерней по короткому ежику волос и отталкивается от стены, но я лишь закатываю глаза и прохожу мимо него на пост.

Видел ли он выскочившего из подсобки Ярцева? И вообще, как долго он бодрствует, наплевав на тихий час? Или он услышал мой писк? И что вообще сейчас в его голове после увиденной картины?! Господи, да какая разница!

Чувствую, такими темпами у меня начнется аллергия на мужчин и мне придется искать монастырь в богом забытом месте. Чтоб наверняка.

— У нас открылся доп кабинет процедурных?

Конечно же этот засранец увязался за мной.

— Ага, — отвечаю я, не оборачиваясь на этот перепичканный гормонами шкаф. — С очистительными клизмами. Хочешь?

Ржет.

— Не, я не любитель садомаза.

Жаль, я б сейчас ему и журналами по голове настучала.

— Ну, тогда кыш в палату, — резко бросаю я, ощущая себя некомфортно. И за это спасибо Ярцеву! Сволочь самая настоящая! Выбросив его из головы, возвращаюсь к Валову. — Или мне сказать мам Альбине, что один из ее деток нарушил тихий час?

Захожу за пост медсестры, меня прям потряхивает, а эта обезьяна опирается на стол руками и перевешивается через него.

— Не спится.

— Могу тогда укольчик успокоительного прописать, — мстительно улыбаюсь и толкаю его пальцами в лоб от ресепшена.

Оборзел вообще.

Он со стоном откидывает голову назад и, продемонстрировав мне стойку на руках и естественно мышцы, выглядывающие в разрезе рубашки, спрыгивает.

— Ты че такая злая, Женечка. — Зараза. — А можно, как-нить без бдсм приколюх? Я мальчик ласковый. — И многозначительно играет бровями.

— Вот видишь, я злая. Не судьба, Валов. Все. Брысь в палату.

— На свидание со мной пойдешь?

О, боже…

— Если только в доп кабинет с клизмой, — уже начинаю злиться.

Он болезненно морщится.

— Жестко.

— Ага. Люблю пожестче. Кыш.

Хватается за сердце.

— Ты убиваешь во мне принца.

Закатываю глаза.

— Валов…

— Саша я, — подмигивает он.

— А я Евгения Дмитриевна. Приятно познакомиться. Мам Альбину звать?