Книга Жестокое сердце офицера, страница 48 – Маша Демина

Телефон опять трезвонит от входящего звонка, с самого утра так... Папа. Я написала ему сухое сообщение, что со мной все ок, чтобы не волновался, но кого я обманываю?

Отец в бешенстве, я знаю это и знаю, что подруженьки мои сдали меня с потрохами. Он бы узнал по-любому, это лишь вопрос времени, но я хотела максимально оттянуть этот разговор.

Мне с ним тяжело решать какие-либо вопросы, потому что у него тактика давить, а у меня не прогибаться, вот и воюем с ним с моего самого прекрасного переходного возраста.

В трусах и лифчике плюхаюсь на кровать, телефон заканчивает вибрировать возле моей головы, а через минуту по новой.

Трусиха ты, Красивая.

Да не боюсь я, но знаю, что размотает меня даже по телефону. И ведь снова оттягиваю неизбежное, потому что говорить все равно придется, а чем дольше я игнорирую этот факт, тем сильнее накаляется мой отец. И тем не менее — нет, не сегодня.

Телефон замолкает, а я лежу придавленная чувством вины. Хотя с чего бы? Он сам виноват! Я давала ему понять открыто, что он должен считаться с моим мнением, а отец давал мне понять, что есть только его мнение и точка. Будет так, как он сказал. А я не хочу так!

Нельзя так с детьми, нужно уметь слушать и чувствовать, а он не умеет. И даже не пытался, априори считая себя правым. Но кроме него у меня ведь никого больше нет. И это каждый раз удерживает мой характер и заставляет не прогибаться нет, но искать обходные пути. Вот и сейчас я в обход иду на мировую:

«Папуль, работаю, занята. Наберу потом».

Прочитано. Не отвечает. И я даже знаю почему. Кроме матов, ничего у него сейчас на языке не вертится, но, видимо, сформулировав все свои эмоции, он находит способ написать мне в более-менее лояльной форме:

«До греха доводишь, доча».

Злой. Колючий. Но придется принимать мое решение и мой выбор, папуль. Ты мне другого и не оставил.

Убираю телефон, тяжело вздыхаю и лежу, витая в нерадужных мыслях. Пытаюсь себя уговорить все же позвонить отцу, но бесполезняк вообще. Слишком хорошо я его знаю. Мда. Какой-то неправильный у меня выходной. Сплошная грусть и вереница из сбивающих с толку эмоций.

Так! Ладно! Порефлексировала и хватит. Пора собираться, в конце концов, кино хоть немного отвлечет, если честно, забыла, когда последний раз была в кинотеатре. А тут вообще дом офицеров! Эксклюзив!

Из выпендрежных нарядов я с собой ничего не брала, только то самое платье, что надевала в клуб перед отъездом, но это борщ. Не для здешних погодных условий, если я не хочу все свои детородные органы заморозить на веки вечные.

Надеваю брюки в облипончик с начесом, бежевый кашемировый бадлон и кручусь перед зеркалом, то собирая волосы, то распуская свои чумные кудряшки.

Утюжка не хватает, конечно, выпрямить бы… а потом меня оглушает вспышка флэшбэка, как Волчок кайфовал от моих волос, вот именно таких — чумных. Как он зарывался пальцами и как …

С жаром хлопаю ладонями по тумбочке, зажмуриваясь от вспыхнувшей животе тяжести.

О-о-о-о… не-не-не… не туда тебя понесло, Красивая!

Было так просто ненавидеть его, злиться и настраивать себя на то, что нужно просто забыть о той ночи, которая для него, как мне казалось, ничего не значила. По сути, она и для меня не должна была что-то значить, но какого-то черта оказалось, что значит.