Книга Жестокое сердце офицера, страница 143 – Маша Демина

Хмурюсь, отпускаю прядь и откидываюсь на спинку стула, выдыхая и растирая лицо ладонями. Опять подаюсь вперед и опять беру ее прядь волос. Ну не могу я, мне надо хотя бы так ее чувствовать.

— Херня все это в общем. Бывшая… у нее с головой не все в порядке. И задержался я потому, что пристраивал ее в клинику. То, что сбросил — затупил. Знаю. Но не было у меня ресурса на все эти разборки дистанционно, ты бы все равно не поверила, нервничала и короткая версия тебя бы мало устроила. А я бы психовал, и мы в итоге так же пересобачились бы, а там под боком еще поехавшая бывшая. Я вообще не люблю о ней говорить. Короч, так было проще. Разобраться там, а потом приехать и все объяснить тебе при встрече. Но вышло как вышло… и нет никаких второстепенных ролей. Ты у меня одна, Жень. И мне более чем достаточно, — шепчу хрипло. — Ты за десятерых даешь мне жару.

Хочется посмеяться, но я тоже сейчас отмороженный. Да и вообще всю мою не очень связную речь довольно дискомфортно выдавать даже спящей Красивой.

Поэтому я встаю и осторожно, не раскрывая ее, проверяю грелки. Еле теплые. Заменить? Где? Как? А я чем хуже?

Обхожу раскладушку и, осторожно втиснувшись на свободный край, обнимаю Женю, чуть сдвигаю ее, тоже осторожно, чтобы руку с капельницей не повредить. Но Женя не реагирует на мое вторжение. Ощущение пустоты разрастается в груди, и я просто вдалбливаю себе в голову, что она спит, потому что выбилась из сил, и никакой реакцией мне не обязана, наоборот, это я обязан помочь ей быстрее отогреться. И мне просто по кайфу вот так рядом, водить по ее волосам и просто чувствовать, что она здесь, со мной, а не где-то в холодной тундре.

Открываю глаза… с трудом, веки такие тяжелые, что они опять смыкаются и я тону в сплошной темноте. Но постепенно чувствую, как в этой темноте разрастается боль, словно из-под толщи воды вытесняя меня на поверхность.

Я не могу понять ее локализацию, она будто иррадиирует по всем конечностям и вспыхивает где-то в голове, мгновенно смазывая и без того спутанное сознание.

Нарастающий дискомфорт то пульсирует, то жжется огнем, словно часть меня опустили в крутой кипяток, то усиливается, то ослабевает, пока я балансирую на грани сна.

Но постепенно свет становится настойчивее и пробирается прямо под веки, раздражая слизистую. Глаза слезятся, а я барахтаюсь в вязком, тягучем тумане, пытаясь зацепиться хотя бы за какой-нибудь просвет из битых осколков памяти.

А может, меня уже и нет? Я осталась где-то там, в сплошной белой стене снега. Тогда почему я слышу вой ветра? Кажется, даже уши закладывает. Как взаправду… Или я все еще там? Прислушиваюсь к себе, но все такое туманное, непонятное, обрывистое.

Секунда, и в голове светлеет, подкидывая реальные кадры, как на середине марш-броска небо внезапно рухнуло на землю снежной разгневанный пургой.

Было же?

Порыв ветра и сорванная с петель палатка…

Я выныриваю из воспоминаний, и опять все смазанное, помню только, как дикий холод забирался под бушлат. И ледяной ужас тоже, когда я сделала шаг в неизвестность, влево, вправо, ничего не видно, снег в лицо.

Секунда, темно и новый кадр, как я выбиваюсь из сил и оседаю на снег, не в силах сделать больше ни шагу. И опять не понимаю, где я, там или уже смотрю на себя откуда-то сверху, но чувствую очень реальный колючий холод, а потом вдруг становится неважно, все немеет и приходит равнодушие.