Книга Семь причин не влюбляться, страница 104 – Янка Рам

Все порхает в груди, словно взлечу сейчас.

Помню, как она сказала, что её музыка мне не понравится. А мне нравится...

Закидываю в рот бутер с икрой. Делаю несколько глотков из своего бокала. Кладу рядом с ней букет. И тихо ухожу.

Такие вот у меня романтические завтраки!

Еду покормить кота. Он встречает меня, сидя на заборе.Тискаю его...

— Скоро все вернутся, - обещаю я. - И кенты твои тоже.

Ехать, подавать на развод, затея бесперспективная. Но я еду. Думаю, Торквемада уже в курсе, что я выпал из обоймы и сопротивляться не будет. Не звонит, значит, думает. А если думает, значит, придёт к мысли, что смысла во мне больше нет.

Еду на работу оформлять отпуск с последующим увольнением. Потусуюсь полгодика, потом как птица феникс вернусь, на ступень ниже и уже без шоколадных перспектив.

Да и хрен с ними...

А так - возьмут, куда они денутся. Старший советник юстиций - это уже не стираемый бонус.

Еду на работу. Там я тоже задолжал букет.

— Варвара Спиридоновна... - кладу ей букет на стол. - Доброе утро.

— Доброе... - отвлекается от бумаг. - Кому передать?

— Это для вас. От меня. Спасибо!

— Для меня?.. - стягивает удивлённо очки.

— Вы самый прекрасный секретарь, что у меня был.

— Уходите, все-таки? - вздыхает.

Сажусь напротив.

— Я постараюсь ненадолго, - тихо сообщаю ей по секрету. - Но официально - насовсем. По состоянию здоровья.

Показываю ей справки.

— От Айдарова никуда не уходите. Если получиться вернуться, я вас заберу.

— А может и не получиться? - перекладывает справки, вглядываясь.

— Это уже божественная канцелярия, не наша.

Заполняю всяческие бумаги для отдела кадров. Ставлю подписи.

Прошу унести это все после обеда.

А потом мы вместе с Айдаровым разбираем бумаги.

— Ну это конечно... - стенает он. - Я думал у меня работа "бумажная", но тут вообще завал бесконечный.

— Да, - ухмыляюсь я. - Вывози, давай. И не глядя ничего никогда не подписывай. Подсовывать будут разное. Свои же.

— Языки говорят, что на вас было служебное расследование.

— Было. Оправдали. Но плачу за это до сих пор.

— Понял. Кстати, тут по секрету все уже ваш диагноз обсудили, не удивляйтесь.

В этом и цель.

— Да и хрен с ним.

— Отдел кадров у нас... языки без костей.

Если вернусь, сменю всех там нахрен. Это прокуратура все-таки. Надо уметь молчать.

Зоя... давай, звони мне. Я волнуюсь.

Поглядываю на часы. Уже к обеду. А от неё тишина.

Но и сам не звоню. Хочу её инициативы. Танго танцуют двое...

Но звонит мне не Зоя, а Торквемада.

— Утро доброе. Хотя, кому я вру. Херовое у нас утро, Стас.

— Тут не поспоришь, - соглашаюсь я.

— Где ты? В больнице?

— Нет. Ушёл дела сдать. На работе я.

— Сейчас подъеду. Выйди.

Иду по коридорам вниз. Всё здороваются со мной "по особенному", не формально, а словно уделяя этому особое внимание. И руку жмут дольше, крепче.

Желают здоровья, глядя в глаза... Знают.

Сажусь в машину к тестю.

Включает вытяжку, курит, глядя в лобовое.

— Может, в Москву к профессорам?

— Нет...

— Когда операция?

— Никогда.

— В смысле?

— Операция практически стопроцентно закончится кровоизлиянием. А я с этой аневризмой уже тридцать шесть лет живу. Уволить, так ещё поживу какое-то время. А операция... если и спасут, потом инвалидность наверняка. Не хочу. Если бахнет, так пусть уж лучше не успеют спасти. Как отца и деда.