Книга Отец-одиночка, страница 113 – Янка Рам

— Сейчас будет.

Прокашливаюсь.

— "Я могу тебя очень ждать..."... - дальше читаю молча про себя, хмурясь.

"...Долго-долго и верно-верно...

И ночами могу не спать...

Год, и два, и всю жизнь, наверно...".

Я поднимаю на нее взгляд. Я хочу ее в свою жизнь. И да - мне эту жизнь с ней жить хочется гораздо больше, чем без неё.

И мы молча смотрим друг другу в глаза.

"Разве я не стою любви?".

— Стоишь, детка... - глажу ее скулу.

Ну не умею я словами такие вещи выражать.

— Иди ко мне... - поправляю упавшие на лицо волосы.

Переворачиваю нас, распиная ее.

Говорить о любви я не умею. Но заняться любовью - попробую.

С этой неженкой легко нежничать...

Мы медленно двигаемся, дыша друг другу в губы. Пальцы сплетаются...

Тело расслабляется в ощущениях, я теряю над ними контроль.

— Мм... - с шипением, прикусываю губу.

Ее пальцы чуть касаясь скользят по моей спине. Меня накрывает тяжёлой горячей волной удовольствия. Расслабляюсь на ней, целуя соленую влажную шею. Кайф...

— Вся суть вашей дурацкой любви... - хриплю со смешком ей в кожу. - Теряешь контроль над ситуацией... растворяешься и... упускаешь женщину.

Улыбается мне в висок, лаская пальцами по волосам.

— А мне понравилось... - сонно.

Нас вырубает.

Ночью просыпаюсь от вибрации телефона. Поднимаю, щурясь, к глазам.

Наина!

Подлетаю с кровати, ухожу в кухню, отвечая на ходу.

— Слушаю.

— Платон, не хотелось бы прерывать твой вечер, но у Киры очень болит живот.

— Черт! Мам... Я же сказал - не кормить!

— Она съела только пару бутербродов!

— Это из того, что увидела ты. На самом деле, возможно, половину холодильника.

— Скорую вызывать? - предлагает Наина.

Боится она врачей...

— Нет. Я сейчас.

Возвращаюсь в комнату, тихо надеваю брюки, сжимая пряжку, чтобы не греметь.

Хотя Сова в такой отключке, что ее и пушка не разбудит. Но... стараюсь не шуметь.

В любви ей признавайся! Еще чего?...

Целую между точенными лопатками в спину. И... ещё раз. Накрываю одеялом.

Захлопнув дверь, иду к себе.

Киру тошнит в туалете. Наина умывает ее лицо. Поднимает на руки.

Забираю.

— Ну что делать будем с тобой, м, троглодит?

— Гововила, вугать будет, - смотрит на Наину.

— Это бабка твоя виновата! - ругает себя Наина. - Недосмотрела!

А я чувствую виноватым себя.

— Я не ругаю. Но замок на холодильник придётся сделать. Мам, ты иди к себе, поспи.

Она на снотворных, вообще-то.

— Нельзя тебе так... я ей таблетки дам и сам с ней посижу.

Выпроваживаю Наину.

— Вызывай врача, Платон.

— У нас есть таблетки. В прошлый раз помогло.

— Да? Ну не знаю. Если что звони мне сразу. Я с вами поеду.

— Нет! Невзя ввача! - сурово сводит брови Кира. - Я вам запвещаю!

Разворачивает мое лицо к себе.

— Свышишь? Я запвещаю!

— Всё нормально, - глажу ее по спине.

Споив ей спазмолитик и что-то для пищеварения, сижу на диване рядом.

Крутится, держась за живот. Кусает губы. Не жалуется. Но видно, что очень страдает. Бледная, мокрая...

— Кира... может, врача? Что-то не очень таблетки помогают.

— Помогают... - пищит, задерживая дыхание.

— Точно? Легче?

— Угу...

— Не знаю, - вздыхаю, с тревогой глядя на ее метания.

— Надо вуку на живот. Мне Света так девава, - задирает футболку.

— Какая Света?

— Вовонтёв.

Держу руку у Киры на животе.

— Легче?

— Угу... - рвано выдыхает.

— Врёшь. Было бы легче, уснула.