Книга Отец-одиночка, страница 112 – Янка Рам

Морщится, словно гадость лизнул.

— Могу организовать розыск ребенка под предлогом повторного опознания. Но ты мне сейчас задним числом подписку о невыезде подпишешь.

— Да! - складываются умоляюще руки. - Пожалуйста. Сделайте так, Александр Михайлович.

— Но это все равно не быстро. А где Полярный, я не понял? Он что всечь не может для ясности Володе твоему?

— Нет Полярного! - сжимаю челюсти.

Разочарованный он там.

— Ясно. Посиди...

Разговаривает по телефону с разными людьми.

Послушно жду.

Распечатывает мне лист.

— Что это?

— Билет на поезд. Куплен вчера. Менты тебе тут не помогут. Звони, давай, Полярному. Пусть едет с тобой, и заберёт ребёнка силой. Потому что и им тоже менты тут никак не помогут. Вы в равных правах.

— Нет Полярного... - вздыхаю.

Кому звонить?

Мне некому, на самом деле. А одна я, боюсь, у этих троих ребёнка силой не отберу. Попытаюсь. Но...

— Послушай, девочка... - снисходительно и недовольно ворчит Иштаров. - Если между вами с Полярным какая-то херня произошла, он от этого мужиком быть не перестал. И не зависимо от того "есть" он или "нет его", в этой просьбе мужчина не откажет. А Полярный - мужчина. И у него тоже есть дочь. Поэтому засунь свою гордость и обиду в одно место. И просто позвони. А потом, когда дочь будет у тебя, разберётесь, кто там есть, а кого нет. Вперёд!

Прижимая к себе распечатанный лист, шепчу "спасибо" и выхожу из кабинета.

Поезд через час...

Пьяная Сова - ужас, какая прелесть. И позволяет мне всё!

Попугай - сволота.

— "Не надо оваций!" - выразительно орёт пернатая тварь каждый раз, когда Сова кончает. А потом неумело, но похоже имитирует ее стоны.

И у нас начинается истерика от смеха, откладывающая мой оргазм. Поэтому Сова затрахана до полусмерти. И пытается в очередной раз слинять.

— Я большене могу, клянусь!

— Куда это ты собралась?! Нет... - усаживаю ее верхом.

Сдувает мокрую кудрявую прядь с раскрасневшегося лица.

Обводит комнату взглядом. Облизывает опухшие от нашего беспредела губы.

Швыряю ее платьем в попугая.

— Сгинь, зараза!

Перелетает с одного места на другое.

— Как ты здесь оказался, Полярный?! - с ужасом смотрит на меня Дана.

— Ты бежала за мной и умоляла не оставлять тебя одну этой ночью. Клялась в любви и верности, - подмигиваю ей.

— Ты - лжец! - сжимает кисть на моей шее.

— Ну... слегка, может, преувеличил.

Сжимаю ее кисть своей поверху, чуть придушивая.

— Смелее...

Наклоняется надо мной, касаясь носом моего.

— Быстр-р-ро и немед-лен-но признавайся мне в любви, Полярный. Иначе, я привлеку тебя за это... мм... изнасилование! Вот.

— Я покажу им засосы от тебя вот здесь, - тяну ее руку, сжимая ей член у основания. - Можно ли считать засос на члене за сексуальное домогательство? - дразню ее.

— Ах, так?! Тогда в ход пойдёт паук.

— Всё, я пошёл!

— Признавайся, - придушивает.

— Пощади. Давай лучше еще один оргазм... - двигаю бёдрами, пытаясь снова войти в неё.

— Н-нетушки! - возмущённо. - Я уже и так от них заикаюсь. Быстро, я сказала... - сжимает за нижнюю челюсть, клацая на меня зубами.

— Мне такое нельзя, Сова. Мне не идёт.

— Я разрешаю!

— Окей. Люблю-не-могу, - ухмыляюсь.

— Бездарно! - фыркает. - Никаких больше засосов твоему члену! Я разочарована!

— Стоять.

Скашиваю взгляд на тумбочку. Там томик Асадова. Снимаю, открывая в середине.