Книга Второй шанс для полковника Смолова, страница 4 – Юлия Рудакова

— Земля слухом полнится, а полковник Смолов — скрипом половиц, — не поднимая головы, произнесла Яна. Голос у нее был низкий, с легкой грудной хрипотцой, совершенно сбивающий с толку. — Доброе утро, Артур Дмитриевич. Или мне по старой памяти называть тебя просто «дядя Артур»? Последний вариант, предупреждаю сразу, звучит пугающе и оскорбительно для нас обоих.

Артур нахмурился, упершись рукой в столбик калитки. Острый язык Яны ударил точно в цель, выбив из колеи лучше любого утреннего кофе.

— Доброе утро, Яна, — сдержанно ответил он, оценивающе окинув ее взглядом. — Насчет «дяди» ты явно переборщила. Разница в возрасте у нас не настолько катастрофическая, чтобы мне примерять седину.

Яна наконец выпрямилась, отложила ножницы в сторону и с вызовом посмотрела на него. В ее карих глаза читалась насмешка, смешанная с таким острым, пронзительным вниманием, что Артуру на мгновение показалось, будто она винт за винтом разбирает всю его броню.

— Ну, слава богу, хоть с чувством юмора порядок, — хмыкнула она, опираясь ладонями о штакетник. — А то вчера вечером я наблюдала в окно твой героический силуэт на крыльце. Вид у тебя был такой, будто ты лично проиграл третью мировую и теперь решаешь, куда деть пленных. Не знала, что отставки в Минобороны переживаются так драматично.

Артур слегка прищурился. Ему не понравилось, что за ним наблюдают, но еще больше не понравилось то, с какой легкостью эта девчонка считывает его состояние.

— Ты за мной подсматриваешь, Вершинина? — в его голосе прозвучали сухие нотки армейской командной интонации.

— Помилуй, полковник, — без тени смущения парировала Яна, шагнув ближе к забору. — У меня из окна прекрасный обзор на закат и на твою многострадальную крышу. Если ты и дальше будешь так колоть дрова, как делал это вчера — с лицом карающего меча правосудия, — то дров не останется, а соседний забор рухнет от зависти. Между прочим, хочешь жить в деревне — уважай местную фауну и мои петрушечные посадки. Ты чуть вчера не раздавил мой любимый тимьян, когда шел из машины.

Она говорила легко, без пиетета, без попыток заглянуть в рот или выразить фальшивое сочувствие, о котором он бы и не попросил. Никаких вопросов о Москве, об Инге, о причинах его внезапного побега в глушь.

Артур почувствовал, как напряжение в плечах, державшее его со вчерашнего вечера, начинает понемногу отпускать.

— Учту, — коротко кивнул он уголкам губ. — Тимьян в следующий раз буду обходить по стойке смирно.

— Смотри мне, — грохнула садовыми ножницами Яна, но в уголках ее глаз мелькнула теплая, искрящаяся искорка. — А если серьезно, Артур... Если тебе нужна будет нормальная человеческая еда, а не то суррогатное мамино пюре из коробок, заходи. Кормить военных — моя профессиональная карьера, а не благотворительность.

Не дожидаясь ответа, она развернулась, подхватила корзину и направилась к своему крыльцу, оставив полковника стоять посреди двора со сломанной калиткой в руке.

Артур посмотрел ей вслед, впервые за долгое время поймав себя на том, что в этой утренней перепалке было больше жизни, чем во всей его прежней пятилетней семейной идиллии.

Прошел еще один день и Москва встретила Артура привычным ритмом министерских коридоров, гулом совещаний и стопками служебных документов на новом рабочем столе. Новая должность начальника отдела тылового обеспечения требовала не столько боевого опыта, сколько холодного анализа и железобетонной выдержки. Здесь его ценили за то, что он не задавал лишних вопросов системе и умел держать удар.