Книга Второй шанс для полковника Смолова, страница 10 – Юлия Рудакова

— Ты замерзла, — констатировал он факты сухим, но непривычно мягким тоном. Руки у него были испачканы в садовой грязи, на лоб упала прядь темных волос.

Яна скрестила руки на груди, пытаясь унять легкую дрожь, но посмотрела на него с вызовом:

— А ты думал, загородная жизнь — это только шашлыки по выходным? Добро пожаловать в суровую реальность, Смолов.

Артур качнул головой, снимая с себя бушлат, и накинул его ей на плечи. Тяжелая армейская ткань пахла им самим — табаком, озоном и холодом. Яна вздрогнула от неожиданности, но возражать не стала, плотнее кутаясь в теплую ворсистую ткань.

— Пошли в дом, — бросил он коротко. — У тебя зуб на зуб не попадает.

Через десять минут они уже сидели на кухне у Яны. В печи потрескивали дрова, в небольшом медном ковшике закипало вино с палочками корицы, бадьяном и дольками апельсина — Яна молча колдовала над плитой, двигаясь уверенно и плавно. Артур сидел за деревянным столом, наблюдая за тем, как в отражении оконного стекла мелькают ее сосредоточенные пальцы.

— Держи, — она поставила перед ним глиняную кружку с ароматным, пряным напитком. Села напротив, подтянув колени к груди под полы его бушлата. — Глинтвейн по старинному рецепту. Лечит от осенней хандры, министерских будней и излишней полковничьей унылости.

Артур сделал большой глоток. Обжигающее, пряное тепло мгновенно разлилось по телу, снимая напряжение в плечах.

— Спасибо, — тихо произнес он, не сводя с нее глаз. — Ты всегда такая... боевая?

Яна невесело хмыкнула, глядя на танцующие языки пламени в топке.

— А у меня не было выбора, Артур. Когда твой старший брат — прокурор с синдромом цербера, а вокруг все норовят сделать за тебя выбор, либо ты отращиваешь зубы, либо растворяешься в чужих планах. Я выбрала первое.

Артур молчал. Перед глазами на секунду всплыло лицо Инги — ее привычка перекладывать любые решения на его плечи, ее тихий, удушливый конформизм, за которым пряталась пустота. Инга ждала от него крепости, но никогда не пыталась разделить ее вес. Яна же не просила защиты — она всегда стояла рядом.

— Я привык все тянуть сам, — неожиданно для самого себя произнес Артур. Голос звучал глухо, словно он признавался в чем-то запретном. — В командировках, на службе... Мне казалось, что если ты мужчина, то ты обязан нести груз в одиночку. А оказалось, что это просто способ не подпускать никого близко. Чтобы потом не было больно, когда предают.

Яна подняла на него взгляд. В карих глазах исчезла всякая ирония. Она протянула руку через стол и кончиками пальцев легко коснулась тыльной стороны его ладони, лежавшей на дереве. Кожа у нее была теплой.

— Предают не сильные или слабые, Артур. Предают те, кто не умеет любить по-настоящему, — тихо сказала она. — И перестань мерить свою жизнь мерками горячих точек. Здесь не нужно держать оборону. По крайней мере, не от меня.

Ее пальцы не убирались. Между ними висело густое, осязаемое напряжение, полное невысказанных слов, боли прошлого и хрупкого зарождающегося доверия. Артур перевернул руку и мягко сжал ее ладонь в своей.

Дождь за окном продолжал барабанить по крыше, но в этой маленькой дачной кухне впервые за долгое время Артуру показалось, что он наконец-то вернулся домой.

Утро понедельника выдалось сухим, но зябким. Артур собирался в Москву: в министерстве намечалась расширенная коллегия, где должны были подводить предварительные итоги его квартальной ревизии. Он уже застегивал пальто у зеркала в прихожей, когда телефон в кармане коротко вибрировал.